- Это…это… - Люция будто задыхалась. Схватила стеклянный стакан с водой и сделала глоток. – Весьма, неожиданно.
- Марсель, тоже думал, что я шучу, пока нам не вручили свидетельство о регистрации брака, - ответила я, слегка толкнув парня, чтобы он убрал с лица удивленный вид.
Люция напряглась, невидящим взглядом посмотрела на середину стола – на трехъярусную тарелку с фруктами.
- Как говорят, маленькая сучка – вечный щенок.
От оскорбления у меня загорелись щеки. Внутри все закипело. Но самое главное, я не знала, как правильно себя вести. У меня не было опыта общения со свекровью. Диму воспитала бабушка, говорила, что его родители погибли в автомобильной катастрофе, когда ему было три. Поэтому в отношениях «невестка-свекровь» я взяла бы кубок «Полный ноль». Грубить не хотелось. Но и проглотить обиду не могла.
И, как назло, Марсель не торопился за меня заступаться.
- Да, а еще говорят: «Не плюй в колодец — придется напиться» - парировала я, стараясь выровнять дыхание.
- Мерзавка!
- Люция! – рявкнул Филипп Сапрович, и все замолчали.
- Полагаю, мне здесь не рады, - начала я, взглянув на главу семейства. – Но знайте, это взаимно. Если не хотите видеть меня, скажите своему сыну – думаю, он быстро найдет выход из сложившейся ситуации. А теперь прошу меня простить.
На этих словах я поднялась и медленно вышла из-за стола.
Марат сидел, опустив взгляд. Зарина смотрела с сочувствием. Малика, вжав голову в плечи и набросив волосы на лицо, отвернулась. А Марсель… парень отпил сок и откинулся на спинку стула. Я заметила, как он улыбнулся. Улыбнулся? Весело, значит?!
Покидала столовую с ощущением будто меня окунули в помойное ведро.
Глава 4
Пять дней взаперти. И я схожу с ума от скуки.
Отец запретил покидать особняк первую неделю, и мы с моей «женушкой» оказались заперты в ловушке. Благо, редко проводили время вместе. Ибо видеть ее не хотелось от слова «совсем». Я пропадал в тренажерном зале на первом этаже или в лесу на пробежке, а она - вкалывала. В прямом смысле.
Марат договорился с организатором ее курсов по повышению квалификации, чтобы девчонку отмечали, как присутствующую, но в тот же день ее начальник позвонил и поручил какое-то важное задание.
Она сутками сидела за ноутом, отвечала на звонки, консультировала по трубам и прочей фигне, связанной с промышленностью. Спускалась в столовую только на ужин. Отец настоял, а мать не возражала. Не желала видеть новоиспеченную «невестку» слишком часто. В остальном, еду для Арины приносили в комнату или в беседку, куда она изредка выбиралась подышать свежим воздухом.
Но меня это не волновало. Как и то, что она ночевала в ванной. Едва на дворе наступала ночь, мы, играя пару, поднимались в комнату, а после она устраивала себе спальное место прямо на полу, бросив толстое одеяло.
Не хотела спать на кровати – ее выбор. Настаивать не стану.
И все же, кое-что меня напрягало.
Когда звонил ее телефон и на экране светилось фото ее мужика. Она тут же выставляла меня за дверь на пятнадцать минут, чтобы поговорить. Пятнадцать минут – столько длился их разговор, а я спускался вниз, на ходу сочиняя, что жена что-то там попросила.
-Марсель, сынок, ты в своем уме? Разведись с ней. Она тебе не подходит. И к тому старше на четыре года!
Так сказала мне мать, когда очередным поздним вечером я спустился на кухню и застал ее возле окна.
-На днях София заходила. Она тебя вспоминала.
От имени моей первой, в груди немного, совсем чуть-чуть, отозвалось болью. Столько времени прошло, а еще трепещет. А ведь должно же когда-то перестать болеть, ведь так? Время лечит?
Как и у девушек - у парней тоже бывает неудачная, болезненная первая любовь. Такая, после которой сердце превращается в гранит, а на руках растут мускулы.
Мать вздохнула, отвернулась к окну, всматриваясь в темноту сада.
-София и ты, вы были бы прекрасной парой.
Я промолчал, зная, что спорить бесполезно. У матери на все своя правда, и переубедить ее практически невозможно. Я просто допил свой стакан воды и вернулся наверх, к своей "скучающей" женушке.