- Даже, не утешишь? Меня побили, вообще-то, - пытался пошутить, ощупывая ребра. Удары Костяна как молот. Но вроде не сломано.
- Мало били, - буркнула она, но я услышал.
- Тогда, чего вмешалась?
- А ты хотел, чтобы вас разнимал Марат или Филипп Сапрович? В следующий раз, так и будет, - и еще тише. – Малолетний придурок.
Я пожал плечами и пошел в дом, чувствуя себя последним идиотом. Она была права. Если бы нас увидел Марат – было бы гораздо хуже. Я знал своего брата и знал его методы. И парни тоже. Но почему-то это не остановило Костю вылить на меня свою агрессию и адреналин. И мог ли я винить его в этом? Нет. Мне бы тоже вряд ли такое понравилось. Их трепали следаки, а я отсиживался в стороне. Тем более, у Костяна были приводы за разбой и хулиганство в прошлом. А сейчас, когда его отец баллотировался в депутаты, ему только не хватало проблем с полицией.
Девушка…
Она злилась на меня. Я видел. Но после вечернего выпуска новостей, она стала избегать меня еще сильнее. Это было слишком очевидно. Видимо, сообразила и в своей голове уже повесила на меня ярлык «убийцы». Ибо как объяснить тот факт, что на мое пожелание доброго утра, она закрылась в ванной, и вышла лишь тогда, когда я уходил на кухню.
С тех пор мы почти не разговаривали. А она стала еще более замкнутой и печальной. И вот теперь, наблюдая за ней за ужином, я не мог понять, что именно меня так задевает. То ли ее отстраненность, то ли собственная трусость, которая не позволяет мне хоть как-то это изменить.
**
Избалованный, самовлюбленный, эгоистичный придурок.
Вот, что я поняла о Марселе за эти пять дней нахождения в чужом доме.
Мальчик с золотой ложкой во рту, которому все достается на блюдечке с голубой каемочкой. Его девиз: делай-потом думай! И потом разгребай!
При чем, чтобы он ни сделал, все сойдет с рук. Папа или брат с этим разберутся.
И это мужчина?
Чтобы как-то заполнить свои будни, с головой ушла в подготовку документации для этого чертова нефтеперерабатывающего комплекса, и мы почти не виделись.
Пересекались утром и вечером, обмениваясь немыми взглядами. Обоих это устраивало. Меня так точно: никто не дергал и не отвлекал от чертежей. Разве что Малика пару раз заходила. Девочке было жуть как интересно, каким образом я умудрилась приручить ее ветреного братца. Ну и стандартный набор: сколько у меня было парней, кем работаю, сколько зарабатываю, есть своя ли квартира… В общем, обычное девчачье любопытство по отношению к новому члену семьи. Правда, беседы наши были коротки: меня постоянно обрывали рабочие звонки, а Малику то и дело одергивала Люция или еще какая-нибудь прислуга.
Залипла над изображением отвода и обозначением сварного шва. От постоянного времяпровождения за компьютером болели глаза, приходилось капать увлажняющие капли, чтобы снять раздражение и сухость. А еще, я часто поглядывала на телефон, ожидая смс от Димы.
Мы не созванивались уже два дня. В последний раз он говорил о перелете, что его направили куда-то на север в горы, вместе с командой разработчиков. А в горной местности связи почти нет. Заверил меня, если пропадет на несколько дней – то это нормально и не стоит переживаний. И мне хотелось верить. Но сердце екало. Как будто, предчувствовало что-то нехорошее. Выручали разговоры с Дашей. Она так забавно рассказывала про офисную жизнь в мое отсутствие и казусы, которые там происходили, что я не могла не улыбаться. Жаль длилась эта радость недолго.
Стоило положить трубку, как реальность била по голове, как кулак боксера набитую песком грушу.
В интернете снова появились срочные новости, и я нажала ссылку, переходя на видео.
«Сегодня состоялось прощание с Камилой Юсуповой… Полиция допрашивает свидетелей… Владелец клуба «Клетка» отрицает свою причастность к произошедшему… О событиях города следите в новостях, с вами была Яна Краткова. И это Вести. Сочи»
Я сразу поняла, что Марсель как-то связан со смертью этой девушки. Сам ли убил, или это случайность – не знаю. Но рядом с ним я не чувствовала себя в безопасности. Особенно вспоминая тот вечер, четыре дня назад. И его дружков, с которыми он развлекался. Один из них выглядел как настоящий бандит. Жуткий тип, хотя ему, наверное, и двадцати пяти нет.