Ресторан «Ковальдо».
Каждый вечер в этом уютном ресторане не было свободных мест. Но не сегодня. Десятки столов в окружении буйной зелени и декораций оставались пусты. Официанты обслуживали единственный столик в приватной зоне. И ждали трели колокольчика, когда их вызовут. Два амбала с хмурыми лицами в черных одеяниях стояли возле в хода в ниши, охраняя двух мужчин. Они пропускали официантов, когда слышали тихий приказ своего главаря.
- Как же скоротечно время, - произнес сухопарый довольно пожилой мужчина в темных очках. Весь в черном, как отражение траура, он безразлично что-то искал на улице за стеклом. – А помнишь, мы думали, что жизнь такая длинная и у нас все еще впереди?
- Да, Артур, так и было, - ответил Филипп Джамаев, медленно отхлебнув крепкий кофе. – А теперь у обоих белая голова и проблемы со здоровьем.
Повисла небольшая пауза.
- Но ты ведь не за этим меня пригласил, правда, - осторожно начал Джамаев, пытаясь разглядеть за чернотой очков глаза собеседника.
Когда-то давным-давно они были неразлучными друзьями. Вместе шли по опасному пути. Только вот судьба распорядилась иначе. Филипп оставил «грязное» дело и все начал с нуля, а Артур, отсидел пять лет за торговлю оружием и наркотиками. Когда вышел у него уже была империя. Правда за границей, но все же. В России у него по-прежнему были связи. Он был очень уважаемым человеком в теневых кругах. С годами Артур стал более хладнокровным и жестоким. О его расправах с врагами старались говорить полушепотом, зная, что у Артура могли быть уши в любой сфере. Он как паук окутал своей паутиной большую часть территории и уже сплел кокон в Италии, куда перебрался десять лет назад.
- Твоя правда, - голос Юсупова был хриплым и речь немного отставала.
От кого-то дошла информация, что у Юсупова случился сердечный приступ, когда ему сообщили о смерти дочери. Но подтверждений нигде не было. СМИ о таком не говорили.
Артур наколол вилкой кусок стейка, сочащегося кровью. Закинул в рот, пробуя на вкус.
- Старость, - выдохнул он. – Даже вкус не могу различить.
А затем, прожевав, запил красным вином и, промокнув тонкие морщинистые губы, добавил.
- Слышал, моя дочь виделась с твоим сыном в тот день.
Филипп напрягся, но предпочел сделать глоток, чтобы не выдать тревожность.
- Мой сын, - поставил чашку на стол. - Не имеет к этому никакого отношения.
- Да-да, - отозвался Юсупов. – Женился, как раз за день до гибели… - Юсупов вдруг начал задыхаться. Охранник подбежал, пытаясь помочь. Но старик отмахнулся. И через рванное дыхание прокашлялся. – Мы проверили. И мне хочется верить, что это правда. И твой сын не был в том клубе. И не виделся с ней.
- Мой сын был в отеле со своей женой, - стараясь сохранить спокойствие, произнес Джамаев, наблюдая за тем, как бывший друг восстанавливает дыхание. – Уверен, ты об этом осведомлен.
- Разумеется, Филипп, - Юсупов откинулся на кресло, тяжело дыша. – И надеюсь, ты не скрываешь от меня правду. Ведь, я найду того, кто это сделал. Найду. И заставлю жрать землю, - тонкие плацы сомкнулись в кулак. – Пока он или она не познает всего того, через что мне теперь приходится проходить. Что я переживаю и из-за чего не пережила моя дочь и неродившейся внук.
От прозвучавшей фразы Филипп напрягся. Уставился на оппонента напротив.
- Ты уверен? – прочистив горло, спросил Джамаев.
- Абсолютно, - отозвался авторитет. – Как и то, что ее убили.
- Погоди, - Филипп чуть поддался вперед. – С чего ты взял, что ребенок от Марселя?
- Гриша, - позвал Юсупов и тут возник здоровый охранник с папкой в руках. – Подай.
На столе появлялись одна за другой фотографии. Обнаженные тела. И внизу каждой дата, указывающая на двухмесячную дату.
- Судмедэксперт сказала, плоду было около восьми недель, - добавил Юсупов, наблюдая за реакцией Филиппа. Тот лишь протер лицо.
- Ты ведь запретил своей дочери приближаться к нему, - вновь произнес Джамаев, нащупывая слабые аргументы.
- Как и ты своему, но как видишь, запреты лишь разжигают страсть, - сухо добавил тот. – Мне вот интересно, после какой из этих встреч, твой сын решился жениться?
Джамаеву нечего было ответить. Все было очевидным. Можно было наплести очередную ложь, но правда витала в воздухе и озвучивать ее никто не решался.