Своё обещание я сдержал – Литерия и Саларис прекратили войну.
Отец хочет женить меня в политических целях, но больше я не смирюсь так легко. Я отправляюсь путешествовать – не знаю, куда. Не ищи. Мы вряд ли встретимся.
Ты хотела, чтобы однажды я посвятил стихотворение тебе. Что же… это будет первым и последним:
Ты, родная, меня изменила навеки
Излечила от скорби и силу дала
Исцелением стала для сердца-калеки
Отдала свою душу – и тут же ушла.
Я тебя не виню за твоё обещанье;
Лицемерие ли - по завету любить?
Нас разделит теперь в сотни миль расстоянье
Пусть разделит – так проще забыть.
Ты осталась навеки в мелодии скрипки
Ты осталась и в ливне, и в свежести гор
Ты так редко дарила ярче солнца улыбки –
Сохранил я одну для себя, будто вор
Я забуду тебя, и ты тоже забудешь.
И, надеюсь, полюбишь ещё не по воле отца.
Я прощаюсь с тобой – ты моею не будешь
Не всегда надо слово держать до конца.
Джейкоб.»
Я просидела в гостиной несколько часов, даже не плача. Просто держала в руках бумагу, не решаясь разорвать. Наконец, наступило то, к чему я так долго готовилась.
- Мама, - Тронула её за плечо я, - Мама, просыпайся!
- Да? Доброе утро.
- Вставай и одевайся.
Она облачилась в одно из моих платьев. Я разбудила и Эйву.
Мы вышли из дома, когда солнце только-только выходило из-за горизонта. Красный диск едва освещал небо, делая его золотисто-серым: были облака.
- Боже… Как давно я не видела солнца!
Я улыбнулась. Да, это не была полная победа: маму ещё нужно адаптировать к общественной жизни, перевозить во дворец, да и голоса в любой момент могут вернуться… Но это уже большой шаг. Глядя сейчас на её восторженную улыбку, я поняла, что все мои обещания того стоили.
Конец