Хлопнувшая дверь возвестила появление той самой ехидны, которую и ждали рыцари, готовясь сторицей вернуть все насмешки, которыми она успела их попотчевать.
— Это какой-то кошмар! — Возвестила с порога воительница, наградив сидевших за столом суровым взглядом. — Вы хоть представляете, чего устроила эта дура?
В ответ на немое изумление воительница, потребовав от трактирщика пива, принялась жаловаться на Вету. Та, не обратив внимания на ошалевшую от жары Леору, первым делом категорически заявила приставленной в помощь гостьям девке, что в помещении… слишком холодно! Треклятую гадину подобное замечание не смутило, и та без колебаний зачерпнула здоровенный ковш воды и опрокинула на груду раскаленных камней в углу.
Дойвего с восторгом хрюкнул, вслушиваясь в перемежаемые грязной руганью жалобы на Бездну, воцарившуюся после этой процедуры в раскаленном помещении.
— Короче. Гадину эту мы лечили однозначно зря. Всем хорошо известно, что тварям Бездны оружие земное ничем не грозит. — Емко резюмировала Леора, потребовав у смущенного трактирщика вина.
Вета появилась уже после того, как на столе появилось здоровенное блюдо с обещанным жареным поросенком. Раскрасневшаяся девушка лучилась радостью и была полностью довольна жизнью.
— Извращенка, — пробормотала Леора, смерив ровандиссийку растерянным взглядом. Дойвего согласно хмыкнул. А как еще охарактеризовать человека, получающего удовольствие от того, что нормальные люди иначе как пыткой и назвать не могут?
— Ничего вы не понимаете в жизни, — покровительственно фыркнула в ответ северянка. — Это же такое блаженство…
— У вас, небось, пленников в таких вот банях запирают на полчаса, и те готовы рассказать все, что знают, а что не знают — на месте дофантазировать, — не осталась в долгу Леора. — На кой только местный хозяин соорудил эту мучильню? Что-то я не припомню за вельсийцами склонности к самоистязаниям.
— Ну так для ровандисцев и построено, — согласился Дойвего, отхватив ножом здоровенный шмат мяса и положив его на тарелку Веты. На взгляд Ройвиса, подобным куском можно было бы накормить десяток девушек ее комплекции. — Купеческие караваны из Ровандис идут по Травяному тракту сплошным потоком. Кабы не война с тиорцами, мы бы с таким комфортом в жизни не устроились бы.
— Вроде северяне слывут скопидомами, каких поискать? — Удивилась Леора. В отличие от Веты, которая куда больше внимания уделяла блюду с грушами, перед воительницей с угрожающей скоростью росла горка обглоданных костей.
— Ничего не скопидомами, — оскорбилась за соотечественников девушка. — Просто мы бережливые…
— Ага, я заметила, — вставила шпильку Леора. Когда Ройвис отдавал трактирщику золотую фибулу, она принялась отчаянно торговаться, ухитрившись содрать с толстяка даже больше, чем планировалось. Правда, не приходилось сомневаться, что даже всего того добра, что рыцари набрали в обмен на дорогую вещицу, не хватило бы, чтобы окупить и половины ее реальной стоимости.
— … но комфорт свой ценить умеем, а за все хорошее приходится платить. Так что с каждого купца, желающего попариться, хозяин лишние несколько монет точно имеет. Лишний мешочек серебра в месяц любые расходы сторицей окупит.
— Истинно так, миледи, — проходивший мимо трактирщик с улыбкой поставил на стол кувшин с вином. — Вкусно ли вам, гости дорогие?
Дорогие гости в ответ прочавкали что-то одобрительное, но, как выяснилось, хозяина интересовала не только оценка его кулинарных способностей. Толстячок принялся выпытывать, не из Тиорты ли едут благородные господа, а коли так — не соблаговолят ли они поделиться новостями?
— А чего новости. Раскололи Тиорту, как орех, — буркнул Ройвис, вытирая руки расшитым синими цветочками полотенцем. — Ровандисцы там вовсю хозяйничают теперь.
— Эт хорошо, — довольно крякнул трактирщик. За столом воцарилась давящая, недобрая тишина.
— Прощенья просим… — Испуганно пробормотал толстяк, от щек которого мигом отлила кровь. Понять, что ляпнул он совсем не то, что следует, было нетрудно — лица рыцарей от неожиданного комментария враз окаменели.
— Ничего страшного, мастер, — Вета, которую судьбы Тиорты совершенно не заботили, одарила хозяина милой улыбкой. Тот слегка воспрял духом и, рассыпавшись в извинениях, испарился. Ройвис и не думал, что эта туша способна двигаться со столь потрясающей скоростью. Только что был тут — и уже в другом конце зала тарелки протирает с таким видом, будто последние два часа ничем другим и не занимался.
— Я этому остряку недоделанному… — Злобно прошипела Леора. Но попытка подняться была немедленно пресечена злобным «цыц!» со стороны Ройвиса.
— Только потасовки нам и не хватало для полного счастья.
— Ну, по вельсийским законам, если наша доблестная сестра отметелит этого олуха, это будет означать лишь его невероятную везучесть, — апатично отликнулся Дойвего, вновь приложившись к пивной кружке. — С учетом того, что Ровандис для Вельсии сейчас враг…
— А если он враг, так какого этот гаденыш так обрадовался? — Леора шипела, словно кошка, облитая колодезной водой.
— А то ты не догадываешься, — пробормотала Вета. Девушка осторожно принюхалась к чашке с пивом, непонятно как оказавшуюся рядом с ней и тоскливо вздохнула. Ройвис, решив проявить галантность, плеснул ей в серебряный кубок немного вина. Ничего себе трактирщик расщедрился, какую посуду выставил!
— А что, должна? — Леора от такой постановки вопроса растеряла всякую воинственность.
— Что в Тиорте, что в Вельсии, что в Тальнаэре вся власть — в руках благородных сословий. Всадники, кавалеры, рыцари, вельможи… Названия разные, а суть одна. Каждый считает себя полноправным хозяином собственной страны.
— И чего здесь не так? — с интересом поинтересовался Дойвего.
— Все, конечно, так, — согласилась Вета, — только ты поставь себя на место крестьянина или вот этого трактирщика. Зимой к нему придут королевские сборщики и возьмут немалые подати. Летом заявится местный вельможа, которому принадлежит село, и возьмет оброк. А это событие еще и отпраздновать надо, а какое празднество без доброй охоты? Сколько полей потопчет благородное общество — их волнует в последнюю очередь. Зато осенью они заявятся еще раз и выгребут половину добытого тяжким трудом зерна…
— Вот теперь я слышу речь истинной дщери Ровандис, — небрежно фыркнул Дойвего. А вот Ройвису подумалось, что в словах девушки есть немалая толика очень печальной правды.
— Названия государств здесь ни при чем. Дело в том, что обычный селянин, которого обирают все, кому не лень, вряд ли разделяет любовь благородных сословий к отчизне. Какая разница, кто отбирает нажитое тяжелым трудом — разбойники или люди со знаменами и королевскими указами? И уж тем более — какой смысл пытаться различить, что на этих знаменах намалевано? Трактирщику куда важнее, что не будет затяжной войны, которая запросто способна его пустить по миру.
— Умно говоришь, — буркнула Леора. — Да больно шкурно, как по мне. Ну вас в Бездну с этой заумью. Спать пора.
Ройвис покосился в сторону окна — едва перевалило за полдень. Хотя, если вспомнить какие в купленных комнатах перины, да еще и добавить, что с потолка в трактире явно не сыпятся шишки вперемешку с дождем…
— Дельная мысль, — одобрительно крякнул Дойвего. Видимо, побратим пришел к тем же самым выводам. — Пойду-ка и я на боковую.
Ройвис и Вета остались вдвоем. Девушка ссутулилась — видимо, полагала, что высказала рыцарям слишком много и корила себя за чрезмерное красноречие. Вот ведь…
— Как-то неудобно получилось, — неуверенно пробормотала девушка, покосившись на рыцаря.
— Глупости. Ты все сказала правильно. Другое дело, что и Леора, и Дойвего — уроженцы тех земель, где к простонародью относятся не лучше, чем к скоту.
— Вы же из ордена? — Недоуменно нахмурилась Вета.
— Конечно. Но в Звездоцвет попадают не только по праву рождения, как это получилось со мной. Дойвего родом из Вельсии. Потомок какого-то рода кавалеров, у которых всего имущества — пара деревень. Решил, что оказаться на службе в Ордене предпочтительнее, чем влачить существование, мало отличимое от крестьянского — при всех положенных благородным привилегиях. Думаю, он рассудил верно.