— Именно. Разве это порождает какие-то сложности? — С холодком в голосе поинтересовался Ройвис.
— Да не знаю, — растерялся в ответ десятник. — Нам сказали, шпионов ровандисских высматривать.
— И что, похожи мы на шпионов? — Ехидно поинтересовалась Леора, которой надоела роль безмолвного наблюдателя.
— Вы — нет. А она кто такая — я почем знаю?
— И что вы предлагаете? — Происходящее начинало постепенно раздражать.
— Да чего тут непонятного? — Дойвего оттер Ройвиса в сторону. На бородатом лице играла веселая ухмылка. — Вот тебе, служивый, свидетельство, что никакая она не шпионка.
— Действительно, и как мне такая чушь в голову пришла, — мгновенно одумался десятник. Мелькнула и исчезла в его кармане серебряная монета. — Вы проезжайте, люди добрые, проезжайте. Эй, следующий!
Ройвис молча тронул коленями бока коня. Вета, заметив мрачный взгляд рыцаря, с улыбкой развела руками. Стражник этого уже не видел — доблестный витязь успел клещом вцепиться в очередного крестьянина, на бородатом лице которого читалось явственная готовность претерпеть хоть публичную порку, но отстоять кровные средства не хуже своего идейного предшественника.
Наконец, ворота оказались позади, и путешественников принял в свои объятья самый жуткий бардак, когда-либо виданный Ветой.
— Седла чиню!
— Лови вора!
— Леденцы! Пирожные!
— Куда прешь, корова! Осади назад!
Четверка всадников с трудом пробивалась через народную толчею. Едва проехав ворота, они оказались в плотной толпе, окружившей их со всех сторон. Вета с некоторой оторопью рассматривала уличных торговцев, предлагавших все, что только может быть предложено. Толпа в массе своей равнодушно обтекала ненужный хлам, так что становилось совершенно не понятно — как эти, с позволения сказать, купцы сводят концы с концами, если их барахло никого не интересует?
Грохотали по мостовой оловянные кружки — почему-то нищие полагали, что дубасить по камню нехитрой посудой означает привлечь жалостливых горожан. Ржали лошади, откуда-то раздавалось возмущенное мычание коровы. Красные, зеленые, желтые куртки мешались в жуткую мешанину, от которой начинала кружиться голова. Большинство мужчин щеголяло бородками и усами, женщины кутались в цветастые платки.
— Пожар в борделе, да? — Ладонь Ройвиса легла на ее плечо. Вету словно выдернуло из жуткого многоцветного вихря.
— Тут забавно, — вынесла она, наконец, вердикт. — Думаю, если пробыть тут достаточно долго, то можно свихнуться.
Некоторое время девушка ехала молча. Украшенная пепельными локонами голова без устали вертелась по сторонам.
— И тогда натянешь красный платок поверх зеленой куртки и начнешь греметь кружкой о мостовую. — Неожиданно добавила ровандиссийка.
Рыцари заухмылялись.
— Вельсийцы, в большинстве своем, и впрямь немного с прибабахом. — Прокомментировал ситуацию Дойвего. — Ничего, скоро выберемся из этой толчеи.
Вскоре толпа и впрямь оказалась позади — они свернули на одну из многочисленных кривых улочек. Вете в первое мгновение показалось, что она оглохла — по сравнению с ведущим от ворот проспектом здесь царила едва ли не гробовая тишина.
— Вообще-то можно было спокойно добраться и по главной, — объяснил этот маневр Дойвего, — но наша достойная дщерь купеческой фамилии пусть лучше остается в добром уме.
Вскоре выехали еще на один широкий проспект. Правда, в отличие от предыдущего, этот был куда более тихим и спокойным. По обе стороны тянулись опрятные двухэтажные домики. Еще бы хозяева не красили их так, чтобы жилища напоминали взбесившуюся радугу…
— Между прочим, по своей содержательности эта улочка очень даже ничего. — Дойвего легко ориентировался в Веканисе. Из прошлых разговоров Вета вынесла, что он то ли долгое время здесь жил, то ли занимался какими-то орденскими делами. — Тут вам и различные питейные заведения, и мастерские… Есть и всякие торговые места.
Вета с интересом оглянулась.
— Ой, неужели это…
— Ага, тахаданская лавка. Держит ее донельзя колоритный тип, если, конечно, он еще не помер. Южане в Веканисе встречаются, хоть и не назвал бы их частыми гостями. Есть несколько чайных, оружейных дел мастера, в паре лавок торгуют тканью, но туда я вам ходить запрещаю категорически.
— С чего бы? — Удивилась Леора.
— А они закупаются, чаще всего, на той улице, с которой мы только что съехали, — расхохотался в ответ Дойвего. Остальные тоже заулыбались.
— А можно нам заехать… — Набралась смелости Вета, но договорить ей Дойвего не дал. Как только миновали ворота, побратим вовсю принялся командовать, но Ройвис и не пытался возражать против такого положения дел. Коренной вельсиец, Дойвего немало времени провел на многоцветных улочках, так что разбирался в местных порядках.
— Сначала разместимся в резиденции. Нужно, опять же, выразить почтение Торвейду, скорее всего, он уже прибыл. А потом шатайся по городу, сколько душе угодно. Вон, Ройвис тебя будет сопровождать к вашему взаимному удовольствию.
Вета почувствовала, что краснеет. Против такой компании она совсем ничего не имела, скорее наоборот. Еще бы он перестал на нее смотреть, как на глупую девчонку, нуждающуюся в опеке…
— Вы трое мне явно чего-то недоговариваете, — прорычал Торвейд, с угрозой глядя на застывших перед ним рыцарей. — Не скажу, что я от этого факта в восторге.
Один из семерых командоров Ордена Звездоцвета, Торвейд был настоящей легендой. За свою долгую жизнь он успел позвенеть мечами едва ли не в каждом уголке континента. Восхождение в орденской иерархии он начинал с юношеских лет в звании обычного пикинера. Массивный, с грубыми чертами лица, он производил пугающее впечатление. Тяжелая челюсть вечно выпячена вперед, в прищуренных глазах — угроза… Жуткий тип. И один из наиболее одаренных орденских полководцев.
Торвейд прибыл в Веканис несколько дней назад — оценивать, что Орден может сделать для союзников в предстоящей войне, инспектировать вельсийские войска и прочая, прочая, прочая. А сейчас эта ожившая статуя явно собиралась устроить тройке рыцарей серьезный разнос.
— Ройвис, с чего бы вам не только подбирать эту ровандиссийку, но еще и тащить ее аж до самой резиденции Ордена, а? — Глаза Торвейда превратились в два сверла, которые, не теряя даром времени, вгрызлись в окаменевшее лицо юного рыцаря.
— Чего тут неясного, втюрился наш доблестный воитель, — в полголоса протянула Леора, озорно сверкнув глазами.
— Молчать! Ройвис, так чего? На развлечения потянуло?
— Неужто она настолько обременит местного кастеляна, что нужно выкидывать ее на улицу? — Попытался возмутиться юноша. Увы, попытка уйти от прямого ответа провалилась безнадежно.
— Я спросил не сколько эта худосочная девка жрет на завтрак, а какого рожна ты тащил ее до самого Веканиса!
— Командор, бросать ее одну в чужом городе, не говоря уж о придорожной деревне, бесчеловечно. Кем бы ни были ее соотечественники, я не брошу беззащитную девушку в городе, где на нее будут смотреть, как на врага, только из-за цвета ее волос. — Ройвис сжал зубы. Кажется, Торвейд распсиховался куда сильнее, чем они ожидали.
Принял их командор в главном зале резиденции — высоченном круглом помещении, предназначенном для особо торжественных случаев. Стены из зеленоватого камня уходили на головокружительную высоту к круглому стеклянному куполу, в центре которого красовался сложенный из зеленого хрусталя Звездоцвет — точная копия такого же, изображенного на полу.
Спрятавшиеся в стенных нишах статуи скорбно и торжественно взирали на устроенный командором разнос. Впрочем, рычать на подчиненных ему, кажется, надоело. Все с тем же подозрительным прищуром он обошел застывшего по стойке «смирно» Ройвиса.
— Кажется, и впрямь втюрился, — резюмировал Торвейд. — Ну ладно. Только смотри корми ее постарательнее, а то худющая, как бездна знает что… Будем считать, что вы меня убедили… Ну тогда рассказывайте по порядку. В моем кабинете есть карты, посмотрим, чего там распроклятый Тагерис придумал такого, что от тиорской армии только перья полетели во все стороны.
Отпустил их Торвейд глубокой ночью. Измучанные его расспросами, друзья, осоловело хлопая глазами, расползлись по выделенным комнатам.