— Жаль, но в нашем случае — непринципиально. Завтра Кесиан предложит Сейнарису помощь в решении его проблемы. Я, конечно, предупрежу тебя перед самим делом, но, лучше, будь начеку, начиная с завтрашнего дня. Не хотелось бы, чтобы дурацкая накладка разрушила все наши начинания.
Так вот почему Кесиан такой смурной. Видимо, тоже пытался перечить Астаэлле. Судя по всему, ничегошеньки у него не вышло.
— Мне не нравится твоя идея.
— С чего бы? — В васильковых глазах вспыхнули раздраженные искры.
— Да с того, что это… Она и так пережила достаточно бед, к чему издеваться над…
— Лиардис!
— Чего?! Еще мне твоих окриков не хватало!
На лице Астаэлле появилось какое-то совсем уж нехорошее выражение.
— Хватит, вы, обе! — Неожиданно рявкнул Кесиан. Лиардис от неожиданности вздрогнула. Астаэлле ограничилась иронично приподнятой бровью. — Лиа, она права. Если ты не хочешь вечно исполнять роль девочки на побегушках, нужно уметь добиваться своих целей. Не всегда приятными методами.
— Даже если такие методы на совесть ложатся бочкой с дерьмом? — От того, что Кесиан взял сторону Астаэлле, на душе стало как-то совсем горько.
— Если такие мелочи столь сильно задевают твою совесть, Лиардис, то винить в этом надо именно совесть. — Ледяной голос Астаэлле заставил девушку упрямо задрать нос. — Ты не просто одна из Высочайших, ты ведь занимаешь и не последнее место в Цепи Наследия. Однажды ты можешь воссесть на императорский престол.
— И что? — Сделать так, чтобы в вопросе прозвучал вызов, у нее не вышло. Где-то в глубине души Лиардис понимала — Астаэлле и Кесиан правы. Однажды в их руках может оказаться ни много ни мало — судьба империи. И если правители ценой спасения собственной совести губят оказавшийся в их руках народ — грош цена таким правителям.
— Кажется, ты и сама все поняла. — Раньше в мелодичном голосе Астаэлле такой мягкости не было. — Если ты думаешь, что я получаю безмерное удовольствие от происходящего — ты ошибаешься. Но это необходимо — и тебе в том числе, и Кесиану. Особенно ему. Кстати, как могло получиться, что исчезновение наследницы Ровандис не вызвало громкого дипломатического скандала?
— Решили не выносить сор из избы, — юноша пожал плечами. Интересно, она действительно не знает или просто решила устроить небольшую проверку?
Тагерис и впрямь сумел уговорить негоциев Ассамблеи сохранить в тайне приключившуюся с Ветассией историю. Это даже не вызвало особых сложностей — правители республики прекрасно понимали, какой оплеухой для престижа страны может обернуться подобная пропажа. Конечно, все причастные уже давно вели поиски. Одни — чтобы со скандалом вернуть беглянку в Ротаву, испортив жизнь Архистратигу, другие, из числа его сторонников — чтобы тихо прибить, пользуясь представившейся возможностью. Вот только в Веканисе король вместе с главнокомандующим Тогэйро успели славно уменьшить поголовье ровандисских прознатчиков, так что задачка получилась не из легких. Тем лучше для тройки таэтис.
— Все равно все это неправильно, — недовольно пробурчала Лиардис. — Нечего на меня глазами сверкать! Сделаю я все… Установить за ней слежку?
— Лучше не надо, — ответила мистисса после недолгого молчания. — Еще спугнешь раньше времени. Я время от времени присматриваю и за братом, и за сестрой. Большего не нужно. В отличие от меня, наблюдение с вашей стороны она может и заметить. Каких они тогда наделают глупостей — трудно представить. А вот проследить за тахаданцем тебе, думаю, вполне по силам.
— Хорошо, — ответила Лиардис, глядя в тонущий в темноте потолок. Она снова находилась там же, где и заснула — в собственной спальне в принадлежавшем Кедровой Лиге особняке. Строго говоря, она отсюда никуда и не уходила, все, что она видела, было обычным сном. Ну, почти обычным. Немного поворочавшись, таэтисса встала. Смятое одеяло беспомощно свесилось с края кровати. Недовольно фыркнув, девушка накинула первое попавшееся покрывало. Рука с длинными, выкрашенными в зеленый ногтями цапнула с прикроватного столика колокольчик. Дежурный слуга на раздраженный звон появился тут же. Эти ребята здесь вышколены великолепно, заснуть на посту для них — событие совершенно немыслимое.
— Сварите мне чаю, — велела Лиардис.
— Да, таэ.
И все-таки есть какой-то изъян в размышлениях Астаэлле, мрачно подумала таэтисса, вдыхая минутой позже горьковатый аромат. Чай в посольстве варить не умели. По крайней мере, эту бурду не сравнить с тахаданским напитком. И откуда только у южан такой талант к приготовлению этой травки…
В памяти всплыл образ хрупкой девушки с пепельными волосами. Ветассия Эргерион, когда украдкой бросала на нее взгляды, выглядела смущенной, оробевшей и довольно забавной. В целом, ситуация не слишком удивительная для людей-мистиков. Слишком уж долго им внушали, что трепетное почтение к родоначальникам благородного искусства мистицизма есть общеобязательная данность.
Лиардис бросила мрачный взгляд на тикавшие в углу часы. Пять утра. Птицы Рассветные, она же теперь не заснет из-за этого проклятого чая. И что слуге стоило отказаться варить ей эту бурду?
«Время действовать». Никаких других указаний очередное послание от Астаэлле не содержало. Да этого и не требовалось — давным-давно все оговорено. Кесиана иногда поражала мощь белокурой таэтиссы. Сколько раз она бесцеремонно влезала в его сны — еще спасибо, что Рассветные Птицы его миловали от какой-нибудь пошлятины! Да, в сновидениях они, разделенные сотнями лиг, могли спокойно обсудить дальнейшие планы, выработать стратегию поведения, да и просто поделиться новыми сведениями. Тем не менее, никакого удовольствия это Кесиану не приносило. Сама по себе мысль о полной уязвимости перед ледяной красавицей с васильковыми глазами чем дальше, тем больше вызывала глухое раздражение. Мало ли, что она приближена к самому Кругу — это еще не дает ей право вламываться в его мысли, как только появится такое желание!
Пригладив волосы, юноша поднес послание к пламени свечи. Огонь жадно накинулся на пахнущий васильками листок. Для него это превратилось в своеобразное состязание — успеет или нет? Стоило на мгновение отвлечься — и листок в руках рассыпался серым пеплом без его участия. Какими бреднями иногда забита голова…
Через полчаса — очередной организованный Сейнарисом прием, на котором ему, конечно же, отведена роль почетного гостя. Крысенок за прошедшие дни к «послу» привязался. Вообще-то, Кесиан его понимал — окружающие люди симпатий вызывали даже меньше, чем бывший наследник Архистратига Тагериса. Ровандисские вояки, конечно, знали толк в бранных делах. На этом их достоинства, в общем, и заканчивались. В большинстве своем они были обычной, неотесанной солдатней, пригодной для войны… И ни для чего другого. Так что наследника, запертого в Тиорте без какого-либо дела, в обществе непритязательных людей, не имеющих ни образования, ни сколько-то возвышенных интересов, было немного жаль. Тут уж хочешь — не хочешь, а будешь потихоньку спиваться да развлекаться по ночам с княжеской племянницей. Кстати, последней в роду бывших правителей Тиорты. Остальных ровандисцы прикончили — кого на Ландышевом лугу, а кого — на плахе, после взятия города.
Вспомнив девицу — хотя какая она, в бездну, девица! — липнувшую к Сейнарису на глазах у всего благородного общества, Кесиан поморщился. Большинство тиорской знати после поражения и не подумало продолжать борьбу. Более того, в массе своей они хлынули во дворец, всячески стремясь угодить победителям. Подхалимаж и примитивная лесть сменялись доносами, которые бывшие представители сословия всадников строчили друг на друга, позабыв о чувстве собственного достоинства. Дамы, в довесок, пытались добиться благоросположения ровандисской знати еще одним, старым, как мир, способом. Что и говорить, барышни имели немалую популярность. То, что за глаза их, не стесняясь, называли шлюхами, дамочек смущало мало.
Наместник пару раз пытался осторожно выяснить у Кесиана, может ли тот поспособствовать решению проблемы некоего Тельзаро Окаянного. Пришлось сослаться на ограниченность посольских полномочий и отсутствие права на вмешательство в дела суверенного государства. Помогать ровандисцам ловить человека, сохранившего верность присяге, не хотелось до тошноты. Астаэлле тоже пыталась убедить его вмешаться — это-де повысит его престиж среди ровандисцев. В конце концов, таэтисса от него отстала, охарактеризовав напыщенным болваном. Так что неведомый Тельзаро продолжал портить захватчикам жизнь, устраивая мелкие пакости — на крупные акции у него, по всей видимости, не хватало солдат.