Тут до Хару дошло, над чем они все хохочут. Он непроизвольно нервно вздрогнул, после чего ржать начал даже менеджер Квон.
— Нас семеро. Один лишний. Чур, это я, — уверенно сказал Хару.
Чанмин ушел хохотать, уткнувшись лбом в стену, а Тэюн присел на корточки.
— Не надейся. Тебя фанатки первым наградят любовным интересом, — уверенно ответил менеджер Квон. — Ставлю пятьдесят тысяч вон, что это будет Тэюн.
— Пятьдесят на Сухёна! — раздался позади веселый голос менеджера Пён.
— И вы туда же⁈ — возмутился Хару, оборачиваясь к менеджеру.
Новый приступ хохота. Хару недовольно фыркнул. Взаимодействие на камеру… Бред какой. Они танцуют, потому что это — их работа, а не потому, что с друзьями по приколу решили развлечься. Нет поводов даже для того, чтобы дружески хлопать друг друга по плечу.
— Так. Всё, хватит, — тряхнул головой Хару, — Меня вроде лидером назначили, своим лидерским решением призываю всех продолжить тренировку!
Сразу тренироваться никто не стал, разумеется — хохотали.
С того момента, как Хару официально назвали лидером, ничего особо не изменилось. Скорее, даже наоборот — Чанмин стал чаще «помогать» Хару в каких-то бытовых вопросах. Для Ноа он стал практически героем — Чанмин умудрился найти того человека, который реально отвечает за их общежитие (это не менеджеры группы), выбил у того пароль от управления климат-контролем, после чего повысил температуру в гостиной и комнате Ноа и Юнбина. Значительно теплее не стало, но, по крайней мере, Ноа перестал дрожать по утрам.
Да и вообще все как-то постепенно пришло в норму. Завтрак, например, они готовили по очереди, иногда под присмотром Хару или Тэюна. Как-то раз утром Ноа приготовил им панкейки. Дома не было никакого сиропа к ним, но парни и и так всё съели и потом неделю вспоминали и нахваливали Ноа за тот завтрак.
Правда, Чанмин остался верен себе. Как-то в субботу Хару решил научить его готовить шакшуку. Да, не корейское блюдо, но это неплохой завтрак, парням должно было понравиться. Хару как раз за несколько дней до этого купил большую сковородку, чтобы в ней можно было готовить порцию еды на всех.
Какое-то время все шло хорошо — для этого блюда можно все достаточно крупно резать, так что Чанмин справлялся. Он все закинул, обжарил, разбил яйца (не идеально, но нормально). А потом Хару сказал Чанмину, что надо переставить сковородку на соседнюю конфорку, чтобы соус не подгорел, пока жарятся яйца. Прихваток в общежитии нет, ручка у сковороды вроде и с пластиком, но все равно греется. Хару ее и рукой хватает, а Чанмин тронул, охнул, потянулся за кухонным полотенцем… и умудрился его поджечь.
— Чанмин! Горит! — выкрикнул Хару, указывая на полотенце.
Чанмин увидел горящее полотенце, натурально заорал в полный голос и бросил все сразу — и полотенце, и сковородку. Недожаренная шакшука разлетелась по всей кухне, полотенце потухло, не долетев до пола… Трехсекундная пауза, Хару с Чанмином переглянулись и начали ржать. Просто Чанмин, орущий из-за горящего полотенца, выглядел настолько смешно, что удержаться было невозможно.
На крики и грохот из комнат выбежали остальные. Сначала тупо смотрели на разгром, потом вместе с ними начали ржать, потом вместе же убрали загубленную еду — не с пола же им ее есть.
Чанмин после этого заявил, что на кухне опасен для общества, поэтому в «свою смену» будет вкладываться деньгами. То есть, закажет доставку.
Если завтракали они в общежитии, то обедали почти всегда в агентстве. С ужином же — как повезет. Иногда их кормили менеджеры, используя корпоративную карту, иногда парни скидывались на доставку, иногда готовили… пару раз выбирались в кафе поесть, но быстро поняли, что всемером они привлекают слишком много внимания и в обычных кафе из-за этого как-то неуютно. Еда от этого менее вкусной не стала, но есть ее уже не так приятно — все смотрят, слушают, о чем они говорят за столом… Днем в этом плане проще, в кафе чуть меньше людей, но вечером… нет, лучше доставка на дом.
Группа еще официально не начала зарабатывать, но к середине января пришли первые выплаты за рекламные контракты. Хару, Тэюну и Шэню — за рекламу масок, хотя часть того заработка и «списали» в счет долга перед компанией. Тэюн делал рекламу в блоге. Юнбин снимался для рекламы корейского бренда одежды. Чанмин снялся для рекламы спортивного питания. Ну, и Хару сразу получил выплату за рекламу напитка, за остальные контракты ему заплатят позже. А вот Ноа и Сухён были вынуждены по-прежнему жить на то, что высылают родители.
Отсутствие нормальной зарплаты — это печальная «норма» в к-поп. Нередко группа через семь лет распадается, ни разу не получив деньги от компании. Основные заработки айдолов — рекламные. На музыкальной деятельности зарабатывают все, кроме исполнителей. Свой процент забирает ассоциация звукозаписи (на взгляд Хару — самый мутный участник этой цепочки, вообще непонятно, за что деньги берет), стриминговые платформы и дистрибьюторы физических альбомов, создатели текста и музыки, аранжировщики, продюсеры… и только в конце этой цепочки два-три процента перепадает мемберам к-поп группы. Еще, конечно, хороший доход бывает от крупных туров, но тоже есть нюанс — площадки в туре должны быть выше десяти тысяч зрителей, иначе группа лишь покроет производственные расходы, вся прибыль законно уходит агентству.