Как давно я не чувствовал такого упоения боем. Когда за спиной и впереди меня нет никого из близких, кому я могу навредить своими действиями. Друзья сбоку, прикрывают меня с того направления, а их плотно опекает темный единорог, словно слетевший с картин, изображающих жуткие картины Бездны. И я могу раствориться в битве, почувствовать её ритм, брызги крови врагов, попадающих на лицо, на губы…
Выпад, разворот, поймать чужое лезвие на кинжал, отвести в сторону, приблизиться на шаг и лезвие меча входил в шею. Противников слишком много, и я не могу позволить себе оставлять подранков, которые вполне способны ударить в спину, как только я от них отвернусь. Враги сильны, но у меня гораздо больший опыт именно таких сражений. В моём родном мире не было огнестрельного оружия, и меч порой был тем единственным, на что я мог рассчитывать.
Удар, поворот, ай, как нехорошо — я слегка промахнулся и меч не вошёл в сердце, а скользнул по ребру. Так не пойдёт, нужно добить этого недобитка. Снова разворот, из-за потерянных секунд необходимо ускориться. Мои движения уже даже мне самому начали напоминать замысловатые па в этом стремительном и прекрасном танце смерти. Наверное, я впал в некий транс, потому что прорубался сквозь врагов, не чувствуя ни боли, а меня несколько раз уже задели, ни усталости.
Вокруг меня всё завалено трупами, а я пробился к тому самому офицеру, который смеялся надо мной. Что, падаль, уже не смешно? Ты никто, всего лишь корм для темного единорога, который добивает остатки твоего дебильного клана, который под твоим руководством решился на эту авантюру и проиграл.
Он с перекошенным лицом выхватил пистолет, и тут же взвыл, хватаясь за обрубок руки, из которой фонтаном била кровь. Отрубленная кисть, с зажатым в ней пистолетом, упала на землю. От удара палец на спусковом крючке дернулся и раздался выстрел. Я сумел уклониться от пули, но сам выстрел словно привел меня в чувство. Разом навалилась усталость, и боль в небольших, но многочисленных ранах. Обрушилась какофония звуков. Крики, стоны, ржание Зелона. Отборные маты — это матерился Устинов. А вот и голос Егора.
Но у меня есть одно незаконченное дело. Я поднял меч и шагнул к упавшему на колени офицеру.
— Нет! Костя, нет! Не убивай его! — я посмотрел на бегущего ко мне и размахивающего руками Илью. — Не надо!
Но замах меча погасить невероятно сложно. И стоящий передо мной на коленях мужчина это знал очень хорошо. Потому что он внезапно опустил руки и закрыл глаза, приготовившись встретить смертельный удар с легкой улыбкой на лице. Мужественный человек, настоящий воин. Меч свистнул и вошел глубоко в землю рядом с ним. Офицер распахнул глаза, недоуменно перевёл взгляд с меча на меня и взвыл.
— Кто он? — хрипло спросил я, у переводившего сбившееся дыхание Ильи.
— Ачиваго Сёнги. — Ответил Илья, хватаясь за бок.
— Что ты такой дохлый? Тебя гонять надо, — я поморщился, глядя на никак не могущего отдышаться Орлова.
— Я аналитик, привык головой работать, а не мышцой трясти, — Илья выпрямился.
— Зачем я сохранил ему жизнь? — кивнув на пленника, который продолжал стоять на коленях, я повернулся к Орлову.
— Начнём с того, что он глава клана, и вряд ли активы клана они потащили с собой. Так что компенсацию за моральный ущерб получить нужно. — Серьезно ответил Илья. — Это кроме того, что Матвей умолял сохранить жизнь хотя бы парочки недоумков, чтобы было с кем работать. Иначе, он будет плакать и уйдёт в запой.
— Весомый аргумент, — я кивнул. — Где Вольфы?
— Сейчас, — Илья сделал знак паковать Сёнги, и после того, как поверженному врагу перевязали руку и утащили к развёрнутому телепорту, повернулся ко мне. — Вольфы в безопасности. Ирина с детьми ушла с помощью телепорта, а Юрий с Владой смогли вырваться на машине, немного опередив Сёнги. Да ещё и так настроив защиту, что подошедшая армия всерьез решила, что хозяева заперлись в особняке и теперь дрожат от ужаса.
— Ты как? — к нам подошли Устинов и Ушаков. При этом Денис поддерживал Егора, который очень подозрительно хромал.
— Ты чего прыгаешь как журавль? — спросил я у Егора. Разгоряченное тело начало остывать, и я почувствовал пробирающий до костей холод.
— Не поверишь, но я, кажется, снова сломал ногу, — Ушаков сплюнул на кровавый снег тягучую слюну. — Вы вовремя подоспели, — это он сказал Илье. — Хоть мы и молодцы, но их было слишком много.