Егор опустился на колени и сложил руки в молитвенном жесте.
— Пожалуйста.
— Егор, встань немедленно, — Мария Керн с ужасом смотрела на гордого аристократа, стоящего перед ней на коленях. — Это ужасно видеть тебя в таком виде.
— Я готов пережить любое унижение наедине с тобой, если в итоге ты сжалишься надо мной, тётя, я готов умолять. Отдай мне это проклятое свидетельство.
— Егор… — Мария заломила руки. — Я так долго боялась за жизнь Кости, что теперь…
— Мария, — Егор обхватил её тонкие запястья сильными руками. — Косте сейчас практически ничего не угрожает. Но, поверь, лучше он, чем я. Я прежде всего солдат, и всегда им останусь. Клянусь, я буду ему верной, самой верной опорой трона. Я взвалю на себя армию, если Косте понадобится в этом моя помощь, но я не могу принимать решения за всю страну. Да и Орловы за столько лет срослись с тем, что они правящий клан. Их так воспитывали и, видит бог, несмотря ни на что, они справляются с этой ношей. Две паршивые овцы только подтверждают правила.
— Но…
— Тётя, — Егор поднес её руки к губам. — Костю не надо больше защищать. Твой мальчик вырос. Настала его очередь заботиться и не только о тебе. Я умоляю тебя, отдай мне свидетельство.
— Егор, встань. Не пристало вернейшей опоре трона ползать на коленях перед слабой женщиной, — Мария встала и подошла к секретеру. Открыла один из многочисленных ящичков и вытащила свернутый в рулон и перевязанный лентой пергамент. Егор даже крякнул от неожиданности. Оказывается, свидетельство о браке Марии Керн и Виталия Орлова всегда было рядом, только руку протяни. — Ты прав, Костя вырос. Пора ему расправить крылья. Как бы я этому не сопротивлялась, но он Орлов… — Она зажмурилась и слегка сжала руку. Пергамент смялся, а Егор задержал дыхание, потому что ему показалось, что Мария сейчас порвет так нужную ему бумагу. Но мать Кости справилась с секундной слабостью и протянула ему свидетельство. — Держи, и… будь, что будет.
— Так, это уже выходит за все границы приличия. — Огарёв поднялся со своей неудобной скамьи. — Я вынужден просить председателя Совета отложить заседание.
— Похоже, я вынужден буду соглас… — деда прервала со стуком открывшаяся дверь.
В зал заседания Совета ворвался Ушаков. Глаза глав кланов и их наследников обратились на Егора. Он, похоже, долго и быстро бежал. Потому что я не представляю, почему настолько тренированный человек мог так сильно задохнуться. Ухватившись одной рукой за дверь, он поднял взгляд. Я проследил за ним. Егор смотрел на Юрку, который вопросительно кивнул головой. В ответ Ушаков поднял большой палец вверх. Юрка закатил глаза и так радостно улыбнулся, что я сразу заподозрил неладное. На меня эти гады не смотрели. Егор так вообще избегал встречаться со мной взглядом.
— Наконец-то, — Огарёв садиться не спешил. — Ну, раз один из основных действующих лиц решил всё-таки посетить наше скромное общество, я сразу объявлю, что предлагаю…
— Нет, — Егор наконец отдышался. — В этом нет необходимости. Господин председатель, это свидетельство о браке Марии Керн и Великого князя Виталия. Ребёнок, рожденный в этом браке становится наследником престола Российской империи автоматически. При подтверждении его полномочий, Кодексом, естественно.
Дед взял скрученный пергамент, как ядовитую змею. Он бросил на Егора такой яростный взгляд, что я сразу понял, дед знал и о свидетельстве, и о том, где оно хранилось. Вот какого черта он его не уничтожил⁈
— Виталий, пусть Кодекс решает, — в голосе Михаила прозвучало такое облегчение, что мне стало не по себе.
Дед встал и на негнущихся ногах подошел к механизму, опускающему фолиант. Когда книга остановила движение, он подхватил Кодекс и положил его на подставку. После чего аккуратно поместил поверх древней книги свидетельство. Сначала ничего не происходило, и я уже готов был перевести дух, но тут свидетельство вспыхнуло мягким золотистым светом и через долгих десять секунд приобрело прежний вид.
— Подлинность данного документа не подлежит сомнению, — дед взял себя в руки и говорил теперь спокойно и с достоинством.
— Ну тогда о чём вообще говорить? — встал Бергер. — Пускай Константин пройдёт проверку, и мы все со спокойной душой разойдёмся по домам.