— А родовой стол — это как? — заинтересованно спросил крупный парень, уже не обижаясь, что Олег смел его с этого самого стола неуловимым мощным движением.
— Это главный в доме стол, за которым семья принимает пищу, общается, обсуждает всякие дела, куда садятся все твои родственники — живые и те, кого уже нет в явленном мире, но они незримо присоединяются к трапезе. Пища трудом добывается и на столе выставляется, и перед ее принятием совершается благодарственная молитва-посыл всем тем, кто принимал участие в приготовлении — богам светлым, за то, что растили, согревали, поливали урожай; людям, которые собирали, молотили, веяли; хозяину с хозяйкой, за то, что варили, пекли, подавали. И пища эта не только для нас, она и жертва пращурам нашим, всем дедам и прадедам, которые незримо приходят и садятся вместе с нами за единый родовой стол. И когда бывает трудно, когда нужно принять какое-то важное решение, ты приглашаешь пращуров на Семейный Совет и пускаешь по кругу чашу, из которой каждый отпивает глоток. И вот кто-то из родичей передает чашу тебе, причем, неважно, когда он жил — сто или тысячу лет тому назад, — ты делаешь глоток и проживаешь его жизнь — всю, без остатка, во всех мелочах, со всеми радостями, обретениями, потерями близких и лучших друзей, и при этом одновременно осознаешь себя. Это тяжело, не каждому под силу. Не каждый может быть «кромешником», то есть идущим по кромке Яви и Нави. Поэтому прежде нужно крепко подумать, готов ли ты к этому.
Снова наступило молчание.
— А для чего это нужно?
— Для того, чтобы быстрее овладеть разными навыками, которыми владели предки,
— строить, выращивать, сражаться, обращаться с различными орудиями труда и оружием, чтобы получить жизненный опыт, который соединится с твоим личным в единое целое и обогатит тебя. Да просто для того, чтобы не забыть, кто ты на этом свете, зачем живешь и какой долг на тебе перед теми, кто жил до тебя и кто будет жить после. А без этого единства не русы мы, а жалкие безродные бродяги на этой земле.
— Неужели такое действительно возможно? — с сомнением просил второй парень.
— Возможно. Наши ребята как-то проверили по архивным документам данные, полученные таким путем, все подтвердилось: и место, и время, когда жил тот человек...
Мы стали обращаться к Олегу с другими вопросами, на которые он с охотой отвечал своим негромким голосом. Меня интересовали, прежде всего, флора и фауна края, даже несколько листочков с местных деревьев приберег в своем ежедневнике, чтобы выяснить, как они называются.
— Это эльмак, разновидность вяза, — пояснял Мамаев, — их здесь растет девятнадцать видов.
— А это дуб? — продолжал допытываться я, протягивая другой листок.
— Это дуб горный, или монгольский, отличается исключительной крепостью, дубов у нас растет десять видов. Это липа, — продолжал комментировать мой наскоро собранный гербарий Олег, — лип здесь произрастает шесть видов, зато берез аж сто двадцать четыре вида.
— А животный мир? — не успокаивался я.
— С животным миром сейчас что-то происходит, — задумчиво ответил Олег, — например, стали появляться такие виды, которые доселе считались вымершими. Скажем, рив — гигантская рыжая рысь, которая по свидетельству ученых вымерла сорок тысяч лет тому назад. Уже несколько охотников ее видели. То же и с белым соколом-рарогом, сизарем-реригом и с навом.
— Нав, это еще что за зверь?
— Его еще называют «летающим человеком», до трех метров размах кожистых крыльев с тремя когтями на каждом крыле, морда — нечто среднее между собачьей и обезьяньей, в общем, гигантская летучая мышь. Тоже считалась вымершей тысяч сорок лет тому назад.