– Ляля! Давай пойдем сейчас нарочно в самое людное место, к самой музыке и будем там вот так при всех объясняться!
Ляля отвечает ему пронзительным торжествующим визгом, и оба они вприпрыжку несутся в глубину бульвара, показывают друг другу на ходу пять пальцев, разливисто хохочут.
А плывущие им навстречу звуки далекого оркестра поднимают их еще выше, еще сильнее заставляют надеяться, еще горячее верить.
Счастливая парочка давно исчезает из вида, а с лица Шибалина все еще не сходит улыбка мудрого умиления…
III
Вузовец и вузовка, взявшись под руки и по дружески сомкнувшись плечами – он правым, она левым, – долго кружат перед глазами Шибалина все на одном и том же месте, вокруг клумбы с жиденьким фонтанчиком.
Вузовец, высокий, худой, не по летам серьезный, почти угрюмый, одетый в поношенную смесь, с пачкой книжек под мышкой.
– Любви нет. Есть половое влечение.
Вузовка, низенькая пышка, с пылающими щеками, очевидно, разгоряченными предыдущей беседой:
– Значит, по-твоему, в отношениях мужа и жены все сводится к голой физиологии?,
– Не по-моему, а по-научному. Пролетарская наука рас сеяла мистический туман, которым буржуазные классы окружали простой физический акт.
– А поэты? А романисты? – звучит тревогой девичий голос вузовки. – Неужели и они тоже идут насмарку со свои ми мировыми произведениями, посвященными любви?
– Пусть будут прокляты твои поэты и романисты! – отбивает безжалостные слова вузовец. – Пусть будут прокляты поэты и романисты, в течение долгих веков затемнявшие со знание человеческих масс, воспевавшие как что-то высшее не существующую любовь! Сколько человеческих жизней они исковеркали, сколько поколений молодежи сбили с правильного пути! Я и сам одно время мучался их "любовью", тоже вздыхал на луну, слушал соловьев, декламировал чувствительные стишки, тратил даром юные силы! Раз даже хотел стреляться из-за ихней "безнадежной – ха-ха-ха – любви!" Чахотку тоже, на верное, схватил по их милости…
Голос его сухо срывается, он синеет, пучит глаза, наклоняется, кашляет в землю:
– Кха-кха-кха…
Вузовка, по-женски торжествующе сверкнув глазами:
– Aral Хотел стреляться из-за любви? Значит, что-то такое есть, какая-то сила есть?
Вузовец, перестав кашлять:
– Ничего нет. Человеческая глупость есть. Человеческая отсталость есть. Предрассудки есть. Привычка к старым кумирам, к старым словам есть. "Любовь", "ревность", "верность", "измена" – все эти словечки прошлого должны быть навсегда выброшены из лексикона современной рабочей и учащейся молодежи.
– Ну нет. Я не согласна. Не знаю, как у вас, у мужчин, но у нас, у женщин, любовь часто выражается в форме очень сильных, чисто душевных переживаний, когда нам хочется только духовной близости с мужчиной, без какого бы то ни было намека на физическое сближение. Что же это такое? И как ты это объяснишь?
– Очень просто. Трезвая революционная мысль, освобожденная от дурмана романтики, подобные ваши состояния называет скрытой формой женской сексуальности – когда физическое желание облекается в психические одежды.
– Значит, и на этот раз действуют те же центры?
– А конечно.
– Выходит, что все красивые порывания друг к другу людей разного пола в конечном счете ведут к одной цели?
– Обязательно. Как говорится, все дороги ведут в Рим. Но самых дорог может быть много.
– Странно, странно, Вася…
– Ничего странного, Тася… Наоборот, все удивительно ясно. Просто избыток биологической активности индивида время от времени заставляет его приводить в действие свой оплодотворяющий механизм, для чего ему естественно бывает необходим – в качестве партнера – другой такой же механизм. Вот и вся "тайна сия".
– Фу!.. Как все-таки противно ты это выражаешь!.. "Механизм", "механизм"… Как будто речь идет не о человеке, а о какой-то бездушной машине!..
– Человеческий организм, дорогая моя, та же машина. Причем хороший человеческий организм – хорошая машина, плохой – плохая. Вот почему я и говорю, что окончательная машинизация человека составляет актуальнейшую задачу нашего времени.
– А душа есть?
– Какая душа? Ты ее видела? Никакой души нет и быть не может.
– Совсем?
– Ну, конечно, совсем. Не наполовину же.
– А как же в книжках иногда пишут: "дух человеческий". Значит, дух все-таки есть?
– "Духа" тоже нет. Есть дых. Это по-научному. Пойдем, сядем вон на ту скамейку, я тебе покажу по этому поводу в одной книжке одно интересное место…
Они уходят от круглого бассейна в сторону, садятся на скамью в малолюдном месте, под развесистым кустом зелени. Он нервно листает страницы книги, она, наклонив лицо, следит за его работой, нетерпеливо ждет – красная, возбужденная, мучимая своей упорной, не желающей сдаваться мыслью…