Вот видите, какие бывают мужчины! Чем с таким связываться, лучше век жить одной, себя переламывать. Шибалин:
– Да. Если только позволит природа себя переламывать.
Миловидная уверенно:
– Природа у меня крепкая. Это мне все говорят. В мои годы редко какая девушка так живет. Не стыдно и замуж за хорошего человека выйти: глупостям не поддалась, себя сохрани ла. А другие, мои однолетки, думаете, как живут? От них можно даже болезнь нехорошую получить. Одна моя подруга – не та, а другая – она раньше вместе со мной на дому шила, а потом раз приходит откуда-то и говорит: "Чем сдельно получать и каждый раз работу искать, лучше на пошивочную фабрику на месячное жалованье поступить". И стала она из дому пропадать. Как вечер, так принарядится и на улицу. Я ее спрашиваю: "Почему ходишь вечером"? Она: "На вторую смену". Понятно, я сразу догадалась, на какую "вторую смену" она ходит. И как-то говорю ей: "Лучше брось, а то придет время – пожалеешь, да будет поздно". А она: "Пока не справлю на себя все самое дорогое, самое шикарное, до тех пор ни за что не брошу". И что ни неделя, то у нее какая-нибудь хорошая обнова: из платья, из белья, из обуви… Вот видите, какие и среди нас бывают! Она не подруга моя, а коешница – койку снимает у меня…
– Ну, а вас она не соблазняла поступить на ту "пошивочную фабрику"?
– Меня? Ну нет. Меня ничем временным не соблазнишь. Я не позволю себе сегодня с одним, завтра с другим. Я ищу мужчину самостоятельного, а не какого-нибудь Ваньку. Чтобы никогда ни он от меня, ни я от него. Чтобы во всякое время находиться вместе. Одним словом, как муж с женой. А вы – что? Вы… тоже… присматриваете себе девушку? Вам какую, на постоянно или только так, время провесть?
– Ни ту ни другую… Никакую… Миловидная с недоверием:
– А чего же тогда вы тут… сидите?
– Дышу свежим воздухом.
Миловидная недовольно воротит лицо в сторону:
– "Воз-ду-хом"?
И с разочарованной миной на хорошеньком светлень ком личике поднимается с места:
– Ну, мне пора идти. Надо еще зайти к одной подруге. Прощайте.
Шибалин, пытливо наблюдая за ней:
– Всего вам хорошего, гражданка. Вы, пожалуйста, извините меня…
Миловидная задерживается на месте:
– За что же вас "извинить"?
– Да что так… неудобно вышло. Мне очень перед вами неловко…
– Почему же это вам передо мной "неловко"?
– Да потому, что я с вами как-то так… не того…
– Ну что ж. Ничего. Быть временной я все равно не согласилась бы.
Шибалин с усмешкой:
– Я не об этом… Миловидная с раздражением:
– А я об этом!
Глубже натягивает на глаза кожаный козыречек и рассерженно удаляется прочь. В такт быстрым гневным шажкам дергает нежными плечиками: дерг-дерг-дерг…
Шибалин провожает ее внимательными изучающими глазами.
XVII
Удобно развалясь на скамейке и смело глядя всем проходящим мужчинам в глаза, сидит в одной из аллей бульвара пожилая, упитанная женщина с очень грубыми чертами лица. Ее толстый мужичий нос и аляповато нарумяненные мясистые щеки вызывают усмешки и остроты прохожих. Ее наряд как нельзя более подходит к ее безобразной наружности. На ней старомодное, пышное, кричаще-пестрое, шелковое платье, все в ярусах, сборках, вышивках, лентах, кружевах, переливающихся все ми цветами радуги, и такая же допотопная синяя шляпа с громадным канареечно-желтым крылом от неизвестной птицы. Когда эта дама делает какое-нибудь движение, все ее шелковое одеяние всеми своими радужными ярусами и синяя шляпа с желтым крылом издают сложное сухое шуршание, вызываю щее в памяти тонкий звон на пустынном ветру металлических цветов на могиле.
Поймав на себе удивленно-заинтересованный взгляд про ходящего мимо Шибалина, женщина с безобразной наружностью быстро подбирает в руки полы своих звенящих платьев и вместе с ними делает галантное движение вбок, вдоль скамьи, как бы освобождая для него рядом с собой местечко.
Шибалин принимает немое приглашение и садится.
– Сознайтесь, гражданка, вам, женщинам, делается очень страшно, когда вдруг на одну с вами скамейку садится "не-зна-ко-мый" вам мужчина?
Безобразная важно надувает толстые губы:
– Смотря какой мужчина. Мужчины бывают разные: одни интересные, другие нет… Хотя, конечно, в настоящее время разбирать не приходится.
– Значит, ничего, что я к вам подсел и заговариваю с вами?
– Конечно, ничего.
– Но вы, быть может, поджидали на это место кого-нибудь другого, своего знакомого?
– Нет, нет. Теперь не до жданья. Теперь лишь бы прокормиться. Вот вчера взяла у квартирной соседки пять рублей на расход, обещала сегодня вечером отдать, а где их взять? Пять рублей деньги небольшие, но и тех нет…