— Хм? — Кирхан с удивлением посмотрел на старшего брата.
— А как? — вопросил тот. — Взвод гвардейцев к нему приставить? И потом, мои разведчики тут подумали над случившимся. В общем, никакой гарантии. Эти убийцы-захребетники каким-то образом через любую охрану проходят. В ту же долину, если знаешь, просто так гобла дохлого попадёшь. А тот прошёл. И дело сделал. И в храме… Опять же, если б не лич…
— Ну-у-у… — протянул его величество, — в долине-то он…
— В долине он ещё не родился. Если я правильно понял, что мне долгорясые с его слов рассказали, тот некромант мертвяка в последний момент поднял, когда уже умирал. Так что… — главнокомандующий приложился к кружке и не отрывался, пока не осушил её полностью. — Тут мы, — продолжил он, цапнув со стола кувшин и наливая себе очередную порцию, — только на храм можем надеяться. Старик всё же жрец. А у них дисциплина хоть и не армейская… — Его Высочество поболтал кувшином, прислушиваясь к бульканью, а потом решительно опрокинул его над кружкой брата. — Вот только…
— Вот только, — перебил Кир, — как ты рассказывал, почти вся нынешняя верхушка — его бывшие ученики.
— Угу, рассказывал. А толку-то? Если они посчитают, что их учитель тут в опасности, сами его в долину отвезут. Благо её хозяин не против.
Не найдя, что ответить, младший задумался. Старший тоже. Не то чтобы им был нужен старый некромант, однако отдать его означало признать своё поражение. Проигрыш. Уступку обстоятельствам. А кому это понравится? Даже маленький ребёнок мгновенно воспылает интересом к давно надоевшей игрушке, стоит только кому-то потянуться к ней. Да, даже ребёнок, а король с главнокомандующим были далеко не детьми. Более того, ни один, ни второй не потерпели в жизни ни единого поражения и сейчас стояли перед серьёзным выбором: смириться, предоставив событиям идти своим чередом, или попытаться проявить власть, рискуя испортить отношения с теми, кто когда-нибудь в будущем может стать серьёзной силой.
Хотя почему может? Обязательно станет! Просто потому, что удалось то ли вспомнить, то ли изобрести заново способ поднятия высшей нежити. Так что остаётся всего лишь подождать какое-то время и…
— Знаешь, Кир, — главнокомандующий говорил, не отрывая глаз от опустевшей кружки, — мы неправильно ставим вопрос.
— Это как? — Его Величество отвлёкся от размышлений и посмотрел на старшего брата.
— Ну… Мы, видишь ли, думаем, разрешить или нет, а надо — помочь будущему возможному союзнику или не помогать.
— Это если мертвецы станут в будущем союзниками, — вздохнул Кирхан. — Да и когда это будущее наступит?
— Думаю, уже при твоих… детях. Вот только начинать думать об этом надо сейчас. Мертвецы, видишь ли, от старости не умирают. Да и память у них, скорее всего, не такая короткая, как у людей.
— А если ты ошибаешься?
— Ну, если я ошибаюсь, то, как говорят в этой новомодной игре, останемся при своих. В смысле, ничего не потеряем, но и ничего не получим.
Король задумался, отбивая пальцами по столу конногвардейский марш. В принципе, Его Величество и сам хотел предложить что-то подобное, и если бы не накопившаяся за последние дни усталость… Князь-мертвец успел показать себя достаточно серьёзным чел… существом. И это позволяло надеяться, что когда он обретёт наконец истинную силу, вспомнит о тех, кто ему помог.
Ну что ж, при таких условиях…
— Рис, тогда сделаем так. Ты объяснишь своему гвардейцу, что именно и как он должен сказать, и завтра…
— Завтра не получится.
— Почему?
— Потому что завтра у тебя свадьба, олух!
Закончив линию, слепой — а разве зрячий станет надвигать капюшон так низко? — маг в рясе послушника выпрямился и оглянулся на жреца. Тот подошёл, внимательно осмотрел результат и довольно кивнул: рисунок был выполнен совершенно правильно. Стоявшие в стороне представители двух разных организаций, волею Судьбы работавшие сегодня вместе, этого не знали, однако малую пентаграмму, выжженную на специальном столике в лаборатории, неизвестный сумел повторить не только без ошибок, но и той же величины. Что, строго говоря, было необязательно.
Убедившись, что для допроса всё приготовлено, некромант повернулся к ожидающим, окружившим закованного в кандалы голого пленника. Тот смотрел прямо перед собой, как будто происходящее его совсем не беспокоило.