Наклонившись, мертвец подобрал один из валяющихся на полу обломков гранита и прямо на полированной поверхности щита выцарапал «Чучело». Затем отодвинулся, чтобы не мешать, и ткнул в надпись пальцем. Грибник и подошедший ближе важный прочитали, а затем непонимающе уставились на Гельда:
— Э-э-э… Это в каком смысле? — поинтересовался важный.
— Господин Гельд, — маг, в свою очередь, даже не подумал, что речь идёт об оскорблении, — а почему ты камнем пишешь, а не Силой?
Тёмный жгут вырвался из ауры и впился в чёрную бронзу. Металл сначала никак не отреагировал, а потом начал плавиться, тут же застывая неопрятными потёками.
— Не так! — досадливо хлопнул себя по ляжке Грибник. — Не так. Ты не дырку прожигай, а конец острым сделай. И царапай.
— Слышь, Брух, — не выдержал важный, — мож, господин Гельд потом поучится, а? А то и так обед уже… того.
Живые опять начали ругаться, но недолго, потому что внутри мага что-то громко буркнуло. Несколько раз. Вокруг засмеялись. Брухтарк тоже потом засмеялся и рукой махнул:
— Господин Гельд, пиши уж так. Чего ты хотел?
Мертвец поднял брошенный камень и под первым словом нацарапал второе. «Делать». Дварфы замерли: деньги, считай, под ногами валяются, а они… Правда, мастеров-чучельников под горой никогда не водилось, так зато в долине есть! Договориться о доле и… А тварей можно и сейчас наловить. Вон, попросить костлявого. Само собой, не просто так попросить, тоже за долю. Да и придумка его, не чья-нибудь…
Важный переглянулся с остальными, кашлянул, выпятил для пущей солидности брюхо и густым басом поинтересовался:
— А вы, мастер Гельд, я так понимаю, этих зверьков много наловить можете?
— Как хочешь, но я бы его не менял, — Его Высочество кивнул на закрывшуюся за министром финансов дверь. — Приворовывает, конечно, но в меру. А главное — своё ближайшее окружение в ежовых рукавицах держит. Даже слухи ходят, что в Казначействе своя табель о рангах имеется. С указанием, сколько на какой должности стащить можно.
— Вот как! — хмыкнул Кирхан Четвёртый, выходя из-за стола и разминая затёкшую от долгого сидения спину. — А что он делает с теми, кто хапнет лишнего?
— У тебя на сегодня всё? — вместо ответа поинтересовался главнокомандующий и выразительно покосился на шкаф, в котором хранилась выпивка.
— А тебе в твоём штабе уже не наливают? Ладно уж, доставай.
— В моём штабе, — натужно кряхтя, Рисхан выдрал своё тело из уютных объятий кресла, — эти придурки притворяются трезвенниками. Наивные. А то я не знаю, кто где свою заначку держит.
— Любят они тебя, — король щёлкнул ногтем по стоящей на столе малахитовой чернильнице, а когда в кабинет просунулась голова секретаря, объявил: — На сегодня всё!
— Да, Ваше Величество, — голова дёрнулась вниз-вверх, изображая поклон, и исчезла.
— Надо будет себе такую же завести, — задумчиво проговорил принц, — а то дежурного вечно не дозовёшься.
— Потом заведёшь. Наливай, давай. И вообще, что за дурные манеры?! Заставляешь своего сюзерена ждать!
— А будешь ругаться, — Рис с предвкушением, едва не облизываясь, смотрел, как рубиновая струя течёт в кубок, — новости не расскажу!
Кирхан бросил на брата насмешливый взгляд, как бы говоря: «Да куда ты денешься!» — однако смолчал. Его Высочество, судя по блеску глаз и хорошему настроению, явно принёс что-то интересное, и продолжать перепалку означало оттягивать момент, когда он это выложит. Вместо ответа король ещё раз потянулся, плебейским (как брезгливо говорил преподаватель этикета) жестом поддёрнул рукава ярко-алого камзола, богато украшенного золотым галуном, немного подумал и снял его совсем, оставшись в алой же рубашке с кружевными манжетами и воротником.
— А штаны? — подначил не дождавшийся ответа на свой выпад Рисхан.
— Через сапоги не снять, — с деланным безразличием отмахнулся Кир. — А сапоги — нельзя, ибо, — голос Его Величества приобрёл гнусавые нотки, пародируя того самого преподавателя, — босоногость есть первый признак простолюдинства!
— Да уж, — хмыкнул главнокомандующий и протянул брату бокал. — Этот старый пер…н как скажет, бывало! Однако учить умел, умел…