Постояв немного, Гельд жестом приказал Хассрату остаться на месте и неторопливо пошёл к расщелине: он уже почувствовал ждущую впереди жизнь. Оставалось только забрать её.
— Это ж надо так… Это ж… — Брухтарк переводил взгляд с кольчуги, разорванной едва ли не от ворота до самого низа, на оканчивающийся кривым костяным клинком хвост твари и обратно и повторял одно и то же: — Это ж надо так! Это ж…
Грибник никак не мог понять, почему выглядящая совершенно тупой кость смогла не просто прорвать изделие подземных мастеров, пусть даже созданное в другом поселении, а аккуратно, подобно какому-нибудь острому инструменту, разрезать попавшие под неё кольца. Без всякой магии!
Впрочем, непонятность случившегося беспокоила в первую очередь Брухтарка-мага. Брухтарка-дварфа же волновало иное: теперь подземники не смогут, как раньше, называть свои изделия самыми надёжными. Теперь, когда выяснилось, что те же кольчуги для демонов — что тряпка для обычного ножа, цены…
А что цены? Обитатели Нижнего мира не первый год в этот прорываются. И даже не первую тысячу лет. И наверняка не раз рвали откованную дварфами броню. То же — обитатели Верхнего. Хотя, по слухам, они-то как раз в Срединный и не приходят. Мол, грязно здесь для них. А если приходят, то своим божественным, как легенды говорят, оружием…
Хм, божественным. А может, в этом всё и дело? Там — божественное, здесь — демоническое? И не смертным, пусть даже долгоживущим, с ним тягаться? Так, что ли, получается?… Эх, купцов бы спросить! Да только торгаши эти прожжённые мигом учуют, что любопытство это не просто так! Мигом начнут цены сбивать! Так что…
Так что получается, что пока лучше помолчать. В смысле, своим рассказать, конечно, подумать, поэкспериментировать — вдруг какой новый сплав создать получится. Или режим закалки. Или ещё что. Чтобы если вдруг, то сразу — раз! Н-да. А пока…
— Тебе, господин Гельд, спасибо большое, — Брухтарк слегка склонил голову, выражая благодарность. — Не только от меня спасибо, от всех наших. Что сказал про такое, спасибо. Вот только просьба одна будет… — Грибник упёрся взглядом в то место капюшона, за которым должны были находиться глаза мертвеца, и продолжил: — Не говори никому про это. Повредить это может. Народу нашему повредить.
Немного подождав, Гельд медленно кивнул. Чем разодранная кольчуга может повредить дварфам, он не понял, однако врагами подземников не считал, да и, как ни крути, относились они к обитателям долины. То есть к своим. Пусть даже и не были, как выяснилось, собственностью.
Между тем маг, добившись, как он считал, главного, перешёл к другому делу:
— Господин Гельд, а не продашь ли эту кость? — широкая мозолистая ладонь погладила наконечник хвоста.
— Прошу простить, господин, — тут же встрял сидевший рядом Хассрат, — решать, конечно, вам, но будет лучше сделать из неё кинжал.
Грибник, покосившись в его сторону, скис: что ни говори, а перевёртыш был прав — кинжал отменный получится. И предложить взамен нечего — даже в тех оружейных, которые для своих, из которых на поверхность не продавали никогда и ничего, вряд ли найдётся что-то не то чтобы превосходящее, а просто подобное этому порождению Тьмы. А если учесть, что кость для некроманта всегда лучше стали — и подавно. И не схитрить, сообразил маг: назвав когда-то мертвеца малышом, Брухтарк сам себя в ловушку загнал — свои же уважать перестанут. Теперь даже если малыш этот согласится, придётся отказываться.
Однако малыш не согласился: кивнув своему оборотню, повернулся к подземнику и склонил голову к плечу — мол, а ещё что предложишь? Хмыкнув в бороду, дварф потянул шкуру на себя, добрался до лапы и опять царапнул многострадальную кольчугу. Но уже когтем. Кольца снова разошлись, хотя и не так легко, как под наконечником.