— В том-то и дело, что это правда, — кивнул Рейн, — и вот на этой правде они и построили свой заговор. Предполагалось, что Амария выйдет замуж за Саэтра, родит ему ребенка. А вот в дальнейшее ее не посвящали — они планировали заблокировать ей дар и сделать все, чтобы прожила она недолго.
— Так быстро выяснить столь многое, — покачал головой Кэл, — как вам это удалось?
— Младшие эр Гарран были всего лишь исполнителями, так что несколько угроз и чуть-чуть магии Духа, и они выложили все. Плохо только то, что они не знали больше ничего ни о планах дядюшки, ни о его союзниках. Так что дознаватели пытаются сложить картину из немногих документов, найденных в особняке Оровена.
— Не понимаю одного, — задумчиво проговорила я, — зачем ее было учить магии Смерти? Да еще и таким опасным заклинаниям?
— Боюсь, на этот вопрос может дать ответ только Оровен. Амария твердит только, что она получит огромную власть и силу, что маги будут служить ей. Саэтр рассказал, что часто приводил ее к дяде и оставлял там, что тот делал с принцессой — неизвестно. В подвале его дома нашли полустертую схему заклинания, маги пытаются с ней разобраться.
Закончив, Рейн потянулся и встал, заявив:
— Не знаю как вы, а я чувствую себя усталым. Поеду-ка я домой, наверное. Лин, насколько я знаю, вы уезжаете через три дня?
Я кивнула, об этом мне сегодня сказала Сигни.
— Что ж, тогда с тобой мы до отъезда еще увидимся. Кэл, удачной дороги! — Рейн пожал руку Кэлу, чмокнул в щеку меня, пояснив, что это обещанный поцелуй от его матушки, и ушел.
Я повернулась к Кэлу:
— Скажи, когда именно ты завтра уезжаешь?
— На рассвете, а что?
— Я хочу тебя проводить. Если ты не против, конечно…
Его лицо озарила мягкая, чуть недоверчивая улыбка:
— Я буду только рад… А сейчас прости, мне нужно собираться…
— Понимаю, — кивнув, встала со скамейки я, — идем?
Мы расстались у общежития, Кэл заспешил к себе, а я медленно пошла в свою комнату.
Следующим утром я поднялась затемно. Умывшись, я потянулась за формой и вдруг поняла, что это будет неправильно. Поколебавшись минуту, надела платье, туфли и распустила волосы.
Когда я спустилась вниз, небо уже окрасилось яркими красками. Кэл стоял недалеко от дверей общежития, смотря вдаль, звук шагов заставил его повернуться ко мне. Просияв восхищенной улыбкой, он подошел и поцеловал мне руку:
— Лин, ты пришла… И такая красивая…
Я взглянула в зеленые глаза:
— Я буду скучать по тебе. Береги себя, ладно?
— Я тоже буду скучать по тебе, — в его голосе звучало волнение. Утренний ветерок растрепал мне волосы, он протянул руку и неожиданно нежным движением поправил прядь, коснувшись кончиками пальцев виска. Я застыла от этой мимолетной ласки, а он шепнул:
— Я буду ждать нашей новой встречи, моя… — оборвал фразу, покачал головой и стремительно ушел прочь, оставляя меня в одиночестве смотреть ему вслед… Смотреть, чувствуя как боль в сердце переплавляется в строчки..
Ты уходишь в рассвет, отправляясь на запад,
Я смотрю тебе вслед, и шепчу «в добрый путь»
Рвутся нити судьбы, нас с тобой разлучая
В сердце стонет тоска, а в глазах моих грусть…
Мы вернемся однажды, надеясь на чудо,
Снова встретимся, глянув друг другу в глаза,
И пусть нежность свою никогда не забуду
Все же что-то, увы, возвратить нам нельзя.
А пока путь ведет тебя в дальние страны,
Я невидимой птицей стремлюсь за тобой
Чтоб хранили тебя от беды и от раны
Мои нежность, тоска и любовь…
Я зажмурилась, стряхивая с ресниц набежавшие слезы, глубоко вздохнула, прошептав «пусть беды минуют тебя, любовь моя», и медленно пошла к себе.
Через три дня на рассвете уже мы прощались с друзьями. Лан крепко обнял Сигни, что-то шепча ей на ухо, отчего подруга цвела, как маков цвет, хотя выглядела довольной. Рейн подошел ко мне и крепко обнял:
— Удачи тебе, сестренка! И оглядывайся по сторонам, ладно? У тебя появляется все больше врагов, и я боюсь за тебя.
— О чем ты говоришь? Какие враги?
Он оглянулся, увидел, что никто не обращает на нас внимания, и тихо ответил:
— Оровена так и не нашли, и никто не знает, что он замышлял и кто подтолкнул его на этот путь. Аристократию трясут, допрашивая многих с применением магии Духа. Выявили нескольких замешанных в заговоре, а заодно — кучу казнокрадов. А хуже всего то, что на свободе остался кое-кто очень тебя не любящий — магистр Дарвейн.