— Вот чёрт, — тяжело дыша от волнения и от жары, прошептала Эми, стараясь поменьше высовываться из оконного проёма. — Чёрт, чёрт, чёрт!
— Не бойся, — тихо произнёс Сай, продолжая упрямые попытки поймать спутник. — Дыши ровнее, Эмили.
— Я не хочу умирать, Сай. Очень-очень не хочу. Прости, я знаю, что это звучит трусливо и жалко. Но это так, — прошептала она, до крови кусая и без того искусанные губы и едва сдерживая слёзы.
— Нам всем суждено уйти из жизни рано или поздно. В наших силах лишь сделать это достойно. И тебе это удалось. Ты была очень храброй и стойкой, Эмили. Сражалась за правое дело. Ты можешь собой гордиться.
— Знаю. Я знаю, но… Это ведь ужасно больно, да? — дрожа всем телом и всхлипывая, прошептала она, подлезая к нему. — Я успею это почувствовать? Понять, что скоро конец?
— Не думай об этом, — приобняв дрожащую девушку, спокойно шепнул ей на ухо Сай. — Посиди лучше тут, отдышись. Я пока присмотрю за ними.
— Ты смог?.. — с надеждой переспросила она.
— Не говори об этом. Они слышат нас.
— Но ты смог?.. — упрямо повторила Эмили.
— Нет. Пока ещё нет.
Вертолёт появился перед ними эффектно и неожиданно — вылетел из-за ближайшей гряды скал на большой скорости, оглушая грохотом своего винта, и понёсся на них так стремительно, словно собирался врезаться в постройку. Вертолёт (Сай узнал в нём российский Ка-130) явно заходил на траекторию атаки.
— О, Боже! — простонала Эмили, прикрывая голову руками и вжимаясь в пол.
Сай инстинктивно положил одну руку на контейнер, будто хотел успокоить находящегося там младенца, вторую — сжал в кулак, и внутренне собрался. Эта бетонная постройка имела достаточно толстые стены, чтобы их не пробили винтовочные пули или даже лёгкий пулемёт. Но если Ка-130 обрушит на неё шквал управляемых ракет и дождь снарядов из авиационных артиллерийских орудий — на её месте останется лишь горстка обломков.
«Я готов» — произнёс мысленно Сай, прикрыв веки. Но было ещё рано. Пилот, удалённо управляющий этой машиной смерти, лишь трепал им нервы. В последний момент юркий вертолёт резко сбавил ход, сошел с угла атаки и, задрав нос, завис перед постройкой, будто желал покрасоваться перед ними своей смертоносной грацией и мощью.
— Ублюдки, — уже не в силах сдержать слёзы, гневно прошептала Эмили. — Они издеваются над нами.
«Решили поговорить» — понял Сай. Подтверждая его догадку, вертолёт выровнялся и спроецировал перед собой голографический дисплей диаметром несколько метров. С экрана на них смотрела огромная понурая голова Соломона Джейкобса с его седовато-соломенными кудрями, усиками и бакенбардами. Соломон выглядел хмурым и опустошенным, но целым и невредимым.
— Сол? — не веря своим глазам, прошептала Эми.
— Привет, друзья, — произнёс он, сглотнув слюну. — Как вы уже поняли, я арестован и нахожусь под стражей. Простите меня. Я хотел сделать что-то глупое и героическое. Подорвать себя гранатой, или типа того. Но мне не хватило духу. Я подумал о Бенджи, и… у меня не вышло. Хреновый из меня вышел вояка.
Виновато опустив глаза и вздохнув, он продолжил:
— Меня попросили сказать вам несколько слов. Они решили, что лучше это буду я, чем незнакомый вам переговорщик. Власти понимают, что вы в отчаянном положении и что вам кажется, будто вам нечего терять. Но на самом деле всё не совсем так.
Сбившись и посмотрев куда-то в сторону, где находились, очевидно, дирижирующие им люди, Соломон продолжил:
— Всё зашло далеко. Но ещё не настолько далеко, чтобы нельзя было остановиться. Конни и Фуко, к сожалению, погибли. Но я, как видите, ещё жив. И Зафира также. Она получила неприятное пулевое ранение в живот. Но ей оказали помощь, прооперировали, и она поправится. С нами обоими обращаются цивилизованно и достойно, несмотря на то, что мы сделали.
Сглотнув слюну, Сол продолжил:
— Я должен сказать вам… точнее, мне сказали сказать вам, что в результате устроенной нами акции были и другие жертвы, кроме наших. От пулевого ранения в голову погиб один охранник. Ему было 26 лет, его звали… м-м-м… Чжан Минг. Он родом из небольшого городка в провинции Тяньзинь. У него осталась мать и младшая сестра. Им ещё не сообщили.