В такт словам Соломона на экране появилось фото широко улыбающегося молодого китайца, явно взятое с его страницы в социальной сети, а не из его служебного досье. На следующем фото он был изображен обнимающим пожилую женщину и девчонку подросткового возраста — очевидно, свою маму и сестру. Сай понимал, что целью этой демонстрации было посеять в них сомнения, вызвать чувство вины и подорвать их волю к дальнейшему сопротивлению. Подобные психологические трюки были ему знакомы.
— Также двое охранников получили ранения. У одного из них пробито лёгкое. Его сейчас экстренно переправляют в госпиталь в Нджамену. Но он, скорее всего, выкарабкается.
Сай и Эмили слушали речь Соломона молча. Ещё несколько раз сбиваясь и оглядываясь, он продолжил:
— Мне сказали передать вам, что если вы добровольно сдадитесь в руки властям, то вам будут безусловно сохранены ваши жизни, и гарантирован справедливый суд. Приговор может быть суров, ведь убит гражданин КНР, этот парень по имени Чжан, и виновный в его смерти должен ответить за это. Но роль каждого из нас в содеянном будет оценена индивидуально. Кроме того, добровольная сдача в руки властей, искреннее раскаяние и сотрудничество со следствием станут смягчающими обстоятельствами.
Услышав это заверение, Сай с печальной иронией усмехнулся. Ничто из сказанного не походило на правду даже в отношении самого Соломона и Эмили, которые по китайским законам признавались людьми, да ещё и иностранными гражданами. Что до Сая, Анатолия и Зафиры, если она правда жива, то они являлись всего лишь произведёнными в Китае «изделиями» с серийными номерами J-233, С-1101 и M-2031 соответственно, и понятие гражданских прав не применялось к ним в Китае по определению.
— Я также должен сообщить вам следующее, — продолжил Соломон зачитывать подготовленный для него текст. — Власти знают о том, что вы пытаетесь передать сообщение по спутниковым каналам связи, и сказали мне заверить вас, что это бесполезно. Такая возможность в этой местности полностью и надёжно заблокирована. Вы не сможете ни с кем связаться. Поэтому вам нет смысла оттягивать время, сидя в этой постройке, пока у вас не окончатся вода и продовольствие, и пока украденная вами… м-м-м… собственность не будет… м-м-м… испорчена.
Посмотрев на контейнер, в котором находилась та самая «собственность», которая могла быть «испорчена», Сай ощутил, как его наполняет новая волна гнева.
— Прежде, чем оказывать сопротивление из одного лишь упрямства, подумайте, пожалуйста, какие у вас причины стрелять в этих молодых парней из Национальной гвардии Чада, которым, в случае крайней необходимости, придётся производить ваше принудительное задержание. Они всего лишь выполняют полученный от командиров приказ, и мечтают о том, чтобы поскорее вернуться домой, к своим родителям, супругам и детям. Станет ли кто-то из вас считать себя бὀльшим героем, если семьи кого-то из этих ребят дождутся их домой искалеченными или получат вместо них цинковые гробы?
Посмотрев боковым зрением на Эмили, Сай понял, что она расклеилась уже примерно в середине этой хорошо продуманной речи. Ответный взгляд её покрасневших глаз был жалобным и виноватым.
— Иди, Эми, — ласково и беззлобно подбодрил её Сай.
Всхлипнув, та отрицательно покачала головой, очевидно, устыдившись своих мыслей.
— В этом потоке циничной лжи было несколько капелек правды, — вздохнув, признался Сай. — У нас, по всей видимости, действительно ничего не выйдет с передачей сообщения. Я уже испробовал всё, что мог. Но глушилка не пропускает сигнал. Так что, просиди мы тут хоть сутки — мы ничего не выиграем. Кроме того, мы действительно не сделаем этот мир лучше от того, что убьём или раним кого-то из этих местных ребят, которые и сути-то происходящего никогда не узнают. Настоящие мерзавцы, заслуживающие смерти, далеко отсюда и загребают жар чужими руками.
— Значит, ты правда считаешь, так будет лучше? — спросила Роулингз неуверенно и тревожно. — Если мы сложим оружие?
— Каждый из нас сам должен решить это. Мы все тут свободные люди, добровольцы.
— Но что собираешься делать ты? — продолжила допытываться девушка.
— Я ещё подумаю, как мне поступить, — солгал он.
Сай, конечно, не собирался даваться им живым. За годы, прошедшие с его бегства, у китайцев накопился слишком длинный счетец к нему. Так что вероятность того, что его ждёт быстрая и лёгкая смерть, была невелика. Закончить свою жизнь в месте, подобном тому, которое они сегодня посетили, после ряда экспериментов, которые превратят его в кусок мяса — это была участь, которая Сай не слишком прельщала.