Дав понять многозначительным покачиванием головы, что, с одной стороны, во многом разделяет опасения пессимистов, а с другой — восхищается решительностью первопроходцев, доктор Шульц завершила свою речь:
— На протяжении 16 суток, оставшихся до старта, «Пегас» будет проходить последние предполётные тесты и приготовления здесь, на «Gateway». Двумстам сорока членам экипажа и участникам экспедиции будет предоставлен двухнедельный отпуск, который они смогут провести на Земле прежде, чем покинут её навсегда. Руководство корпорации настоятельно рекомендовало представителям СМИ не беспокоить членов экспедиции до заключительной пресс-конференции, которая состоится 4-го января. И я собираюсь выполнить эту просьбу.
«Хотя и имею слабые надежды на добросовестное отношение к ней всевозможными фриками, папарацци, фанатами и зеваками со всего Земного шара» — подумала, но не стала произносить вслух Саманта.
— Сегодня же я воспользуюсь последним шансом пообщаться с некоторыми членами экспедиции тут, на «Gateway».
Саманта как раз успела завершить вступительную речь к моменту, когда шлюз, ведущий из стыковочного отсека в более глубокие недра станции «Gateway», открылся, и из него начала выплывать вереница людей в лазурной униформе проекта «Пионер: Экспансия». Её дрон-оператор мгновенно сфокусировался на первой из них — коротко стриженной латиноамериканке, которая своими широкими плечами напоминала теннисистку. Мужиковатые черты лица Люсии Маркес, второго помощника капитана «Пегаса», смотрелись грубовато, но казались скорее приятными, чем уродливыми, если её большой широкий рот расплывался в улыбке.
Прямо у шлюза бразильского астронавта уже встречали несколько коллег Саманты.
— Люсия, что вы чувствуете перед стартом?!
— Где вы планируете провести последний отпуск, мисс Маркес?!
— Полковник Маркес, вы и Рикардо Гизу — известнейшие из бразильцев, которым предстоит покорить новый мир. Чувствуете ли вы из-за этого гордость?!
Не растерявшись, и посмотрев в объектив именно того дрона, который принадлежал дружественному бразильскому информационному каналу, чей корреспондент задал последний вопрос, Люсия (она была отнюдь не глупа) ровным и уверенным голосом произнесла:
— Для меня это величайшая честь и огромная ответственность. Но я давно и хорошо всё обдумала, и готова к тому, что нас ждёт. Чувствую себя воодушевленно, решительно и слегка волнительно. Отпуск я проведу с родными, которых оставляю на Земле — матерью и сестрой.
Саша, показавшаяся в поле зрения репортёров вскоре после Люсии, обрадовалась было, что та отвлекла на себя их внимание. Но торжество было недолгим — внимание большинства из доброй дюжины караулящих их журналистов и их дронов (и как только администрация «Gateway» повыдавала столько разрешений на их использование?!) моментально переключилось на неё.
За год, прошедший с момента назначения капитаном, Саша привыкла к публичности до такой степени, что обрушившийся на неё шквал вспышек и назойливых вопросов не слишком её взволновал. Нечто подобное происходило практически каждый раз, когда она оказывалась в людном месте где-либо на Земле. И это вдобавок к тому, что, она, по настоянию пиарщиков, посвящала не менее часа-двух в день записи видеоблогов, посвященных кораблю и проекту, за которыми следили миллионы пользователей со всего мира.
Саша бесстрашно подставила своё лицо объективам камер. В дополненной реальности она наблюдала за тем, как «Афина» даёт краткое описание каждому из журналистов («дружественное издание», «критик проекта», «работает на конкурентов», и прочее). Искин обрабатывал все вопросы раньше, чем репортёры успевали их полностью озвучить, и с ловкостью опытного суфлёра подбрасывал Тёрнер продуманные, заранее одобренные руководством и соответствующие корпоративной политике ответы. С новым нейропроцессором, который существенно ускорял обработку информации и усиливал когнитивные способности, ориентироваться в такой информационной буре было не сложнее, чем вести неспешный разговор за чашкой чая. Ей даже приходилось сознательно останавливать себя, чтобы не начинать отвечать раньше, чем вопрос будет полностью произнесён.