— Доктор Тёрнер, как вы оцениваете результаты испытаний?!
— Очень высоко. «Пегас» полностью подтвердил свою готовность к полёту.
— Как капитан корабля, ответственный за жизни экипажа и пассажиров — не считаете ли вы, что испытания были слишком короткими?! Не просили ли вы правление об их продлении?!
— Испытания были достаточными, и мы обрели требуемую степень уверенности, чтобы смело отправляться в путь. Я полностью поддерживаю решение правления.
— Вы стартуете первыми только для того, чтобы обогнать конкурентов?!
— Мы стартуем потому, что мы к этому готовы.
— Как у вас может быть уверенность в надёжности «кокона Бланка» для защиты людей от проникающей радиации, если он никогда не испытывался на скорости в 40 % скорости света?!
— Практические испытания на меньшей скорости в сочетании с качественным моделированием дают нам крайне высокую уверенность в надёжности этой чудесной технологии.
Среди наседающих на неё представителей прессы, Саша, чеканящая ответы с самообладанием и чёткостью робота, вдруг увидела хорошо знакомую безалаберную причёску, а затем и черты улыбающегося лица Саманты Шульц. Нежданное присутствие старой знакомой затронуло какие-то шестерёнки в Сашином мозгу, которые в режиме ускоренной обработки информации напрочь отключались. Выйдя из состояния идеальной собранности и невозмутимости, Саша позволила краешкам своих губ слегка изогнуться, образовав нечто вроде улыбки. Она очень удивилась, осознав, что это движение губы успели почти позабыть.
Увидев, что на неё обращено внимание, Саманта доброжелательно заговорила:
— Саша, очень рада видеть тебя! Я знаю, что на заключительном этапе полётных испытаний тестировались возможности сенсора «Циклоп» и щита «Space Shell». Расскажи о результатах. «Пегасу» действительно удалось пролететь через Пояс астероидов на скорости в 5 % от скорости света без единого повреждения?!
«Афина» мгновенно выдала рекомендуемый ответ в дополненную реальность, но Саша, проигнорировав подсказку, ответила в шутливой форме:
— Иди и взгляни сама, Саманта. Если увидишь на корпусе какую-нибудь царапину, которую я проглядела — дай мне знать, чтобы я позвонила в страховую.
В рядах репортёров раздалось несколько смешков. Столь человечная реакция на её неожиданное отступление от предлагаемых «Афиной» алгоритмов (и когда она вообще успела так привыкнуть полагаться на ИИ?!) слегка обескуражила Сашу. Это было очень непохоже на процесс взаимодействия с искином, которому она посвятила львиную долю времени в период полётных испытаний — процесс, преисполненный логичности, чёткости и рациональности, и лишенный какого-либо эмоционального окраса. Нормальное человеческое общение всегда давалось ей без труда. Когда же всё успело измениться?
— Капитан!..
— Мисс Тёрнер!..
Вопросы не собирались прекращаться. Но индикатор в дополненной реальности предупредил о том, что Сашин психоэмоциональный фон перестал быть оптимален для взаимодействия с общественностью. Нейрочипы в её организме фиксировали признаки стресса, «вероятно, связанного с переутомлением». Не удивительно, учитывая, что в последние семь лет Саша игнорировала рекомендации относительно частоты «чистого сна» так же, как и относительно продолжительности сна в целом. Вероятно, именно из-за накопившегося стресса в прошедшие две ночи сон и вовсе упорно не шел.
— Прошу меня простить, дамы и господа. Мне пора в последний раз посетить нашу с вами родную планету, и провести время с близкими. На все ваши вопросы я отвечу на пресс-конференции, которая состоится 4-го января. В вашем распоряжении всегда остаётся наша служба по связям с общественностью.
— Доктор Тёрнер!..
— Капитан!..
Саша едва удержался, чтобы сохранить достоинство и не ускорить шаг, удаляясь от очага публичного внимания, который внезапно вызвал у неё ощущение тревоги и раздражения. Голоса репортёров остались позади лишь в момент, когда их небольшая группка оказались на борту бразильского космолёта «Тирадентис», заправленного и готового к рейсу в Алкантару.