Посёлок Алкантара, штат Мараньян, Бразилия.
12 июля 2122 года. 21:25 по местному времени (00:25 по Гринвичу)
Мозг Саши, и так закипевший к концу рабочего дня, казалось, окончательно расплавился. Она чувствовала, как он расползся по её черепной коробке тонким слоем, словно масло по горячей сковороде.
Недоверчиво моргая, Саша глядела на изображение с камеры видеонаблюдения, установленной на крыльце её дома. Она хотела бы, чтобы зрение обманывало её. Но нет. У входа действительно топталась фигурка длинноволосого седого мужчины, похожего на престарелого хиппи. Мужчина носил соломенную шляпу и солнцезащитные очки. На нём была цветная рубашка с узором из цветков, шорты и сандалии. Между расстёгнутыми верхними пуговицами, на фоне загорелой кожи, был виден серебряный крестик. При виде мужчины зубы и кулаки Саши невольно сжались.
Мужчина живописно дышал полной грудью, временами поглядывая на заходящее над океаном солнце. Казалось, он не подозревал, какие мысли вертятся сейчас в голове у девушки, стоящей по ту сторону двери.
— Как его вообще сюда пустили без моего разрешения?! — спросила она дрожащим от гнева голосом.
— Близким родственникам разрешено посещение посёлка без специального уведомления, если от резидента не получено иных распоряжений, — напомнила ей «Афина».
— Я что, не вправе сама решать, кого считаю «близким родственником»?!
— Вы можете в любой момент сделать соответствующие распоряжение.
«Конечно же, мне стоило сделать это, и уже давно» — подумала она про себя рассерженно, нервно закусывая губу. — «Мне стоило сделать их ещё тогда, когда этот чокнутый кретин начал регулярно слать мне свою чёртову псевдорелигиозную муть в соцсети. Но неужели я могла догадаться, что он сюда припрётся?!».
Даже сейчас ещё не было поздно исправить эту ошибку. Ничто не мешало ей прямо сейчас сообщить в службу безопасности, что она не желает видеть здесь этого человека — и охрана вежливо выпроводит его из посёлка. Именно так ей и следовало сделать. Саша понимала это так же ясно, как понимала и то, что ей не стоило вообще никогда встречаться с этим человеком, не стоило знать его. Но вместо того, чтобы поступить по уму — она, сцепив зубы, быстрым шагом прошла к двери и сердито распахнула её.
— Доченька! — просиял «хиппи», улыбаясь во весь рот и приподнимая шляпу. — Как же я рад тебя видеть! Здравствуй, Сашенька!
— Значит так! — отчеканила Саша гораздо более озлобленным и менее безразличным тоном, чем ей хотелось. — Если посмеешь ещё хотя бы раз назвать меня «дочерью» — я прикажу охране немедленно вышвырнуть тебя отсюда вон!
Мужчина замер с удивлённо открытым ртом, как у человека, неожиданно обиженного в самых лучших чувствах. Злясь на саму себя за то, что она не может сдержать эмоции и вести себя с презрительным достоинством, которого поклялась до конца жизни придерживаться по отношению к этому персонажу, она прорычала:
— Какого чёрта ты сюда припёрся, Натан Тёрнер?!
Мужчина расстроенно развёл руками.
— Я пытался дозвониться до тебя и много раз писал. Но не смог достучаться.
— Конечно же не смог! Потому что я, бляха, заблокировала тебя всюду, где только могла! Тебе это ни о чём не сказало?!
Выслушав эту гневную реплику, Натан Тёрнер смиренно вздохнул и умиротворяющим жестом предложил Саше успокоиться.
— Я знаю, что ты держишь на меня обиду, доч…
— Я тебя предупредила! — вскинулась она.
— … Саша, — вовремя исправился он. — Я знаю, что ты злишься на меня за многое. Но мне чрезвычайно важно поговорить с тобой. Речь идёт о действительно серьёзных вещах.
Его широко раскрытые глаза выглядели светлыми, доверчивыми и невинными, как глаза бесконечно доброго, слегка слабоумного дядюшки, единственным смыслом жизни которого является дарить детишкам конфетки. Заглядывая в эти глаза, дающие совершенно превратное представление о скрытой за ними душе, Саша ощущала растущий гнев, в котором была растворена капля горькой боли. Девушка так и не смогла полностью заглушить её на протяжении всей жизни.
— Важно поговорить со мной, да? — спросила она, сузив глаза от гнева. — Ты понял, что для тебя это важно, когда мне исполнилось 34 года? Ведь ранее эта мысль не приходила тебе в голову. Это ведь я сама нашла тебя, когда мне было 20. Дура конченая. Но я хотя бы поняла раз и навсегда, какой ты на самом деле лживый, бесполезный и конченый говнюк.