— Хорошо, что так. Надеюсь услышать счастливую историю о том, как ты осел тут и наконец, начал жить нормальной жизнью.
Сай мягко улыбнулся. Они оба знали, что такой истории не будет.
— Японская толерантность к нам достаточно велика. Но она заканчивается там, где проходит граница между пассивными беглецами и активными борцами за свои права. Местные спецслужбы внимательно приглядывают за мной. Сейчас тоже, не сомневайся. У нас молчаливая джентльменская договорённость: покуда я не задерживаюсь тут надолго и не попадаю в большие неприятности, они закрывают глаза на моё присутствие.
— Судя по тому, что я слышала, то «не попадать в большие неприятности» — это не про тебя и твоих единомышленников.
Вместо того, чтобы ответить, он просто смотрел на неё. Странно, но этот долгий и прямой взгляд в его исполнении не выглядел глупо. Однако Саше под ним всё равно сделалось не по себе.
— Я очень по тебе скучал, — произнёс он проникновенно. — Я так часто думал…
— Не надо, Сай, прошу, — поморщилась она. — Давай воздержимся от разговоров на тему «эх, если бы я только мог». Я сказала всё, что считала нужным, по этому поводу, уже давно.
— Я не буду пытаться искать оправданий. Сделано то, что сделано.
Саша неопределённо покачала головой. Ей хотелось ощутить достаточно раздражения на него, чтобы выдать ещё парочку колкостей. Но раздражение почему-то не шло, хотя колкости на языке и вертелись.
— Я всё время по дороге сюда думала, зачем нужна эта встреча. Но так и не придумала. Так, может, ты просветишь меня?
— У меня есть для тебя кое-какая информация. Важная.
— Так выкладывай её.
— … но, как бы она ни была важна — это всё равно лишь удачный повод. Я просто хотел увидеть тебя. И это — главное.
Саша усмехнулась.
— Ты ведь понимаешь, Сай, что это не может происходить вот так? Что мы не можем встречаться раз в год, кувыркаться в каком-то отеле и потом разъезжаться кто куда?
— Я никогда не хотел и не хочу, чтобы это происходило так, Саша, — заверил он, нахмурив брови, будто её предположение обидело его. — Я с первого же взгляда понял, что ты — не из тех людей, у которых что-либо бывает «наполовину»…
— Ой, да брось, — отмахнулась она. — Я вполне могу обойтись без навешивания на уши всей этой ванильной лабуды, которую так любят девчонки, у которых не хватает мозгов понять насколько она наиграна. Так что не надо о красивой свадьбе, первом поцелуе под сенью цветущей сакуры и толпе милых детишек, которые бы обязательно были, если бы только жестокая судьба не внесла в наши планы свои немилосердные коррективы.
Её отповедь он выслушал со спокойной улыбкой. Морщинки, прорезавшие его лоб при её предыдущей реплике, разгладились.
— По твоей откровенности и твоему сарказму я скучал особенно.
— Да ну? Вот так вот лежал по ночам и скучал, мечтательно глядя в потолок? А позвонить, написать, приехать — стеснялся? О, Сай, это так трогательно и мило!
— Ты ведь сама знаешь, что мне приходится соблюдать большую осторожность. Ради этой встречи я вышел из подполья впервые за очень долгое время. Я рискую не только своей жизнью и свободой. Есть и другие люди, которые на меня рассчитывают. Люди, которым отказали в праве называться «людьми».
— Да, я знаю это, Сай! Поверь мне, руководитель нашей службы безопасности, а по совместительству мой бывший, очень постарался, чтобы ко мне попадали все самые свежие и подробные сведения о твоей деятельности и деятельности твоих побратимов. Так что о количестве младенцев, которых ты съедаешь каждое утро, вынашивая планы установить мировое господство клонов над остальными людьми планеты, я хорошо осведомлена.
— О таком лучше не говорить в людных местах, Саша. Даже в Японии. Любой разговор кто-то слышит. И этот «кто-то» не всегда может отличить юмор от чего-то серьёзного.
— Как угодно. Я уже говорила тебе, и говорю ещё раз — я уважаю то, что ты делаешь. Но это — об уважении. А то, о чем пытаешься сейчас говорить ты — это нечто совсем иное. То, что касается только нас двоих.
— Знаю, — ответил Сай, посмурнев. — Прости. Такие темы никогда мне не давались.
Некоторое время царило многозначительное молчание. Саша избегала смотреть чересчур долго и пристально в его глаза, чтобы они не затягивали её в омут, в котором она сейчас очень не хотела (хотя какой-то частью души и желала) оказаться.