Таких сообщений уже накопилось немало. Но все они подождут. Всего, кроме одного, пришедшего на засекреченный анонимный аккаунт, о существовании которого не должен был знать никто, кроме неё.
Перед тем, как сосредоточить все мысли на нём, Мария невольно задумалась о том, о чём задумываться не любила. Как много знает Рикардо о контексте, предшествующем этому сообщению? Что он по этому поводу думает? И не просчиталась ли она в своей чересчур сложной игре?
Глава 41: В мире кривых зеркал
Ещё примерно днём ранее…
Виртуальная реальность.
В реальном мире — 14 ноября 2125 года, 00:30 по Гринвичу
Виртуальная Вселенная «Omnilife» уже восемнадцатый год подряд удерживала первое месте по популярности в мире. Среднесуточное число уникальных посетителей в 2124 году составило 1,2 млрд., а общее количество аккаунтов, которые использовались на протяжении года хотя бы раз — 13,7 млрд., то есть больше, чем всё население Земли.
Создатели VR-мира, работающие на лидера мировой VR-индустрии, японскую корпорацию «Nino», тонко прочувствовали желания людей. «То же самое, что жизнь, но больше и лучше» — эта рискованная фраза, которая давно перестала быть официальным слоганом «Omnilife» из соображений социальной ответственности, всё ещё характеризовала этот виртуальный мир как нельзя лучше.
Эта была практически точная копия нашей реальности. С той лишь разницей, что в ней ты никогда не будешь лузером. Успех тут не зависел от приложенных усилий. Неожиданные неудачи не способны были пустить всё наперекосяк. А за удовольствия не приходилось платить. Здесь ты не мог состариться или заболеть. Мог как угодно откорректировать свою внешность, пол, цвет кожи, свою историю. Ты мог быть сразу несколькими людьми одновременно. Мог создавать виртуальных персонажей на свой вкус, которые взаимодействовали с тобой так же, как реальные люди. Ты мог сделать свою жизнь такой, как тебе хотелось.
По сути, это была «Матрица», возникновение которой было предсказано более 130 лет назад. Разница была лишь в том, что не было никаких восставших машин, которые погружали людей в виртуальную нирвану принудительно. Люди отказывались от реальности добровольно и даже крайне охотно.
В некоторых консервативных государствах подобные VR-миры находились под запретом. Большинство остальных стран пытались хоть как-то контролировать их — заставлять людей идентифицировать свою настоящую личность при входе, ограничивать максимальную продолжительность погружений в VR на протяжении суток и года, закрывать доступ для несовершеннолетних, по медицинским показаниям, по решениям судов и различных административных органов, регулировать законодательно возникающие в VR отношения.
Все эти меры, предпринимаемые официальными властями, не были эффективны. Это была имитация деятельности для обеспокоенных избирателей, бьющих в набат из-за растущей зависимости их соплеменников от VR. На самом деле эта тенденция приносила человечеству глобальные выгоды.
Потребность экономики в неквалифицированном и даже квалифицированном человеческом труде на протяжении XXI века кардинально снизилась. При продолжающемся, пусть и замедлившемся росте населения безработица стала катастрофической проблемой, и влекла за собой целый клубок производных от неё социальных проблем. Понимая, что свободный рынок по определению не способен ответить на этот вызов, правительства создавали сами и вынуждали корпорации создавать совершенно ненужные рабочие места, на которых люди занимались совершенно бесполезной и заведомо неэффективной ручной работой, чтобы занимать хоть какое-то место в современном обществе. Действительно нужные рабочие места требовали либо уникальных талантов, либо очень дорогостоящей подготовки и сложных модификаций.
Никому больше не нужен был карикатурный дядюшка Джо, окончивший среднюю школу, который всю жизнь впахивает на заводе или плантации. На заводах и плантациях в сотни раз эффективнее работала роботизированная техника, управляемая виртуальным интеллектом, которая вдобавок не создавала профсоюзов и не голосовала на выборах за социал-популистов. Эту технику создавала и обслуживала другая техника. Для обслуживания огромных роботизированных хозяйств требовалось лишь небольшое количество высокопрофессиональных инженеров и программистов, в число которых Джо никогда не попал бы из-за необразованности, лени, низкого IQ, тяги к спиртному и наркотикам, а чаще — из-за всего этого вместе.