— И что же конкретно оттуда видится иначе? — терпеливо поинтересовалась Мария.
— То, что касается качества и полноты информации, которой ты со мной делишься.
— Эта претензия мне непонятна. Вся моя информация — абсолютно точна.
— Точна, не спорю. Но совершенно бесполезна. Ты же не думаешь, лапусик, что можешь называться добросовестным партнёром, спихивая мне хлам, который я могу разузнать в сотне других мест? — невинно пожала плечиками блондинка, не переставая поглаживать пёсика.
— Я не поведусь на эту неискреннюю попытку обесценить мои данные, чтобы выторговать больше. Всё это мы уже не раз проходили.
— А вот я бы советовала тебе всё-таки прислушаться ко мне, мой строптивый красавчик. Наше партнёрство, о ценности которого ты только что напомнил, ценно для меня постольку, поскольку я получаю эксклюзивные и важные данные. Как, например, данные о количестве топлива, которым обладает твоя фирма. А также о том, с каким ускорением ваш маленький пони поскачет в далёкие дали.
Мария хмыкнула и недоуменно скривилась (это движение в точности скопировал её аватар), показывая, что считает эти намёки неуместными.
— Я с самого начала поставил условие, что буду делиться лишь той информацией, которой считаю возможным. Я никогда не стану передавать тебе данные, которые поставят под угрозу меня самого, судьбу нашего проекта, и людей, которых я не хочу поставить под угрозу. Кажется, мы давно поставили точку в этой дискуссии.
— Надо же, дорогой, — улыбнулось кукольное личико, покачивая милой головкой. — Не перестану удивляться, как ты защищаешь своего хозяина после всего, что он с тобой сделал. Для него ведь ты всего лишь вещь, которой он владеет.
С лица блондинки не сходила обворожительная улыбка, которая в исполнении виртуального персонажа смотрелась подкупающе и вполне искренне. Эта улыбка вызывала подсознательное желание ослабить бдительность и довериться владелице столь очаровательного личика. Но Мария и не думала поддаваться на этот нехитрый обман. Она прекрасно знала, что ангельская внешность этой несуществующей девушки подобрана специально, чтобы воздействовать на подсознательные симпатии и влечения. Но она никогда не забывала, кто скрывается за этой личиной.
Имя этого человека или название какой-либо из многочисленных организаций, которые он контролирует, ни разу не произносились с того дня, когда они впервые вышли на неё и сделали предложение о начале этого сотрудничества, от которого она не имела возможности отказаться. Но Мария с самого начала не сомневалась, что за этим стоит Мартин Сингх — он, или те, с кем он поделился информацией в обмен на ответные услуги.
Именно он владел, посредством фирм-прокладок и подставных лиц, корпорацией «Punarjanma Medical», в одном из производственно-научных комплексов которой появилась на свет Мария. Лишь ему была известна тайна, которую семейство Гизу постаралось похоронить за семью печатями. И лишь он мог использовать это преимущество для вымогательства у неё конфиденциальной информации о проекте «Пионер: Экспансия», способной дать преимущество проекту «Star Bridge», одним из ключевых бенефициаров которого этот человек оставался.
С самого начала этого «сотрудничества» происходила ожесточенная борьба за территорию, которая оставалась за Марией. Они всё время прощупывали границы, которые она готова перейти, и пользовались любой возможностью передвинуть их хотя бы на шажок вперёд.
Начали они с программы максимум — попытались убедить Марию в том, что ей стоит вступить с ними в сговор и попытаться свергнуть Рикардо с трона, заняв его место главы «Gizu Projects». Пытаясь сыграть сразу на нескольких её предполагаемых слабостях, они обещали ей не только свободу от тирании своего брата, но ещё и власть, несоизмеримую с её нынешней. Но от этих планов им пришлось сразу отказаться.
Мария испытывала к Рикардо сложные и противоречивые чувства. Иногда ей хотелось упростить их отношения до банального клише отношений деспотичного рабовладельца и его угнетённой рабыни. Но реальность была гораздо сложнее.
Рикардо не любил её как сестру. Он никогда не забывал и ей не позволял забыть, кем она является на самом деле. Он не мог, либо не желал, полностью скрыть свою иррациональную подсознательную злость по отношению к ней. Ведь она была вечным живым напоминанием о его настоящей сестре, которой он позволил умереть, и о матери, которую он сгноил в психиатрической лечебнице.
Но если судить его по поступкам, а не словам и эмоциям, то ей впору было считать Рикардо благодетелем. В конце концов, это он вообще подарил ей жизнь. Если бы не его судьбоносное решение, её просто разобрали бы на части. Он позволил ей жить жизнью Марии Гизу. Дал ей блестящее образование и дорогостоящие нейромодификации. Более того — сделал совладелицей бизнеса и правой рукой в управлении своей растущей бизнес-империей. Да, наедине он никогда не вёл себя с ней как с равной, и вообще как с самостоятельным субъектом. Но он не возражал против того, чтобы весь остальной мир оказывал ей то почтение, которое полагалось истинной Марии Гизу.