Как я говорил, уже немецкое издание моего «Языческого империализма», где основные идеи были отделены от ссылок на чисто итальянские реалии, сделало мое имя известным в Германии, прежде всего в вышеуказанных кругах. В 1934-м году я совершил свою первую поездку на север, чтобы участвовать в конференции в Берлинском университете и в другой конференции в Бремене в рамках международного симпозиума нордических исследований (второй «Нордический тинг» (Nordisches Thing), организованный Розелиусом). Важнее всего было то, что я познакомился с небольшой группой из Берлина под названием «Клуб господ» (Herrenklub) — кругом консервативной немецкой аристократии, чья значимая роль в немецкой политике тех лет более чем известна. Здесь я встретил свое естественное окружение. С тех пор установилась сердечная и плодотворная дружба между мной и президентом этого круга бароном Генрихом фон Гляйхеном. Идеи, отстаиваемые мной, встретили здесь подготовленную почву, были поняты и оценены. И по причине схождения интересов и целей это стало основой моей деятельности в Германии.
В 1935-м году в известном штуптартском издательском доме Deutsche Verlags-Anstalt вышло немецкое издание «Восстания против современного мира», что вскоре сделало меня одним из самых известных в Германии европейских писателей. Например, Готфрид Бенн писал: «Это работа, чья исключительная важность кажется ясной в надвигающиеся годы. Читатель почувствует себя преобразованным и посмотрит на Европу иным взглядом». Другие писали: «Я бы назвал эту книгу не главной работой итальянского Шпенглера, а скорее основой аристократического и традиционного европейского мышления». Аналогично высказался Й. фон Кемпски: «Изначальные времена — никоим образом не мрачные, а сияющие — согласно доктрине этого итальянского писателя воскрешают мир всего аристократического, мир высшей, строгой духовности, чье извечное духовное содержание превосходит наш темный век и призывает к новому построению мира и цивилизации несломленных людей». В. Штапель, редактор журнала «Дойчес Фолькштум» (Deutsches Volkstum, «Немецкая национальность»): «Эвола увлекает читателя своими идеями. В его книге есть места поистине магической силы». Ф. Эверлинг, бывший монархический депутат в Рейхстаге, весьма близкий к Вильгельму II: «В этой книге покоряет строгость, с которой идеи, обращающиеся к индоевропейским доисторическим временам, ведут на путь Sacrum Imperium. Кроме того, в этой книге крайне отчетливо виден благородный стиль мысли, сознательный и не самодовольный — одним словом, аристократический». Другие критики выражались примерно в таком же духе.
Ничего подобного не было и не будет написано в той стране, где мне было суждено родиться. Как я уже сказал, как в Италии вчерашнего дня, так и сегодня для «официальной культуры» этой книги практически не существует.
Что касается тогдашней Германии, будет уместным уточнить контекст, в котором проходила моя работа. Как иностранец из союзного государства я пользовался своего рода иммунитетом: я мог высказывать такие идеи, которые для немца при нацистском режиме были бы сопряжены с риском угодить в концентрационный лагерь. Речь шла об идеях, которые могли бы скорректировать пришедшее к власти политическое движение, усилить его положительный потенциал и бороться с отрицательным. Как известно, термин «Третий Рейх» изобрел не Гитлер: он позаимствовал его у авторов из течения «консервативной революции», которые придавали ему духовное и традиционное содержание, обращаясь при этом к идеям, весьма похожим на отстаиваемые мной. Некоторые из этих писателей, перейдя в оппозицию, видели в нацистском использовании этого термина и этого символа оскверняющую узурпацию. Для тайного фронта правых речь шла о постепенном приближении к первоначальной идее, и мой вклад здесь мог оказаться полезным. В принципе, некоторые другие идеи, поднятые на щит национал-социализмом, могли бы вновь войти в эту перспективу: прежде всего это Ordensstaatsgedanke, то есть идеал государства, управляемого не каким-нибудь демократическим «господствующим классом», а орденом, элитой, сформированной идеей, традицией, строгой дисциплиной и таким же стилем жизни. Здесь было нужно также противостоять так называемому «расизму», а для этого нужно было устранить предпосылки, питавшие эту тенденцию в Германии.