Но итальянский «Расовый манифест», поспешно составленный по приказу Муссолини, был откровенной халтурой. В Италии для занятия подобными вопросами недоставало кадров с серьезной подготовкой. Небрежность проявилась и в расовой кампании. Главная роль в ней была отведена дешевой и агрессивной полемике. Однако за одну ночь целый ряд фашистских писателей и журналистов перекрасились в «расистов» и стали на каждом шагу использовать слово «раса», обозначая им вещи, совершенно неуместные и несоответствующие этому термину. Стали говорить и об «итальянской расе», что лишено всякого смысла, потому что никакая современная нация не соответствует одной расе — и тем более итальянская. Различные европейские расы, различаемые расизмом, являются компонентами почти всех западных наций.
В 1937-м году издательство Hoepli поручило мне написать историю расизма. Эта книга называлась «Миф крови» (Il mito del sangue); ее второе издание вышло уже во время войны. В ней я рассказывал о предшественниках расизма в древнем мире (где «раса» была не мифом, а живой реальностью), исследуя ориентиры, присутствующие и в последующих столетиях. Далее я перешел к изложению сути современных форм этой доктрины, представив фундаментальные идеи де Гобино, Вольтмана, де Ляпужа, Чемберлена и других авторов. Также были рассмотрены теории антропологии и генетики, наследственности и расовой типологии. Я говорил о расовой концепции истории, основах антисемитизма и в итоге описал перспективу политического расизма гитлеровского периода в ее различных аспектах. Уже в этой книге, по сути повествовательной, я имел возможность провести некоторые исследования.
Изучение материала, необходимого для составления «Мифа крови», кончилось тем, что я смог сформулировать расовую доктрину как целое. Она была изложена в работе «Синтез расовой доктрины» (Sintesi di dottrina della razza), изданной также Hoepli в 1941-м году с приложением из 52 фотографий (позднее в берлинском издательстве Runge-Verlag вышло немного переработанное немецкое издание).
Очевидно, что понятие расы зависит от перспективы человека, и эта перспектива также определяет уровень всякой расовой доктрины. Все отклонения, в которых обвиняют расизм, происходили из рассмотрения человека на материалистической основе, отдающей сциентизмом и натурализмом. Моя теория основывалась на традиционной концепции, рассматривавшей человека как существо, состоящее из трех элементов: тела, души и духа. Поэтому полная теория расы должна была рассматривать все три эти элемента, и, следовательно, различать расу тела, расы души и расу духа. Расовая «чистота» присутствует тогда, когда три расы соответствуют друг другу, находятся в гармонии: одна выражается и проявляется в другой. Но это давно обнаруживается только в редчайших случаях. Наиболее нежелательная сторона бесчисленных смешений, произошедших в ходе истории и в развитии общества, касается не столько искажения физической расы и психосоматического типа (именно на этом главным образом и сосредотачивал свое внимание обычный расизм), сколько несоответствия и контраста в одном человеке трех компонентов: люди, чье тело не отражает больше их характер, их аффективные, моральные и волевые предрасположенности, не находятся в гармонии со своим возможным духовным призванием. «Дух» отличается от души как человеческий принцип, имеющий связь с высшими ценностями, с чем-то большим, чем жизнь. «Раса духа» отражается и проявляется в различных качествах человека, проявляющихся перед лицом священного, судьбы, проблемы жизни и смерти, в мировоззрении, в религиях, и т. д. Поэтому нужно было сформулировать расизм первой, второй и третьей степени. Его объектом должна была стать соответственно раса тела, раса души и раса духа.
Из существующей по праву иерархии компонентов человека выводился примат внутренней расы по отношению к внешней, только лишь биологической. Это требовало глубинного пересмотра всех взглядов научного и материалистического расизма, включая область генетики и теории наследственности. Так я отбросил фетишизм расовой чистоты, понятой исключительно физически: внешняя раса в таких типах может оставаться чистой, но их внутренняя раса может исчезнуть или исказиться. Многочисленные случаи подобного очевидны (например, голландцы, скандинавы). Проблема смешения должна была быть пересмотрена: смешение обязательно имеет отрицательные следствия в том случае, когда внутренняя раса слаба. Если же она достаточно сильна, то присутствие внешнего элемента, привнесенного смешением (естественно, всегда сдерживаемого в определенных пределах), может действовать в качестве вызова и иметь общий гальванизирующий эффект (как в некоторых аристократических родах, клонящихся к вырождению вследствие долгого режима эндогамии). В моей книге были развернуты и другие рассуждения того же рода.