Причины этого я узнал намного позже. Узнав о моих беседах с Муссолини, некоторые круги в столице встревожились. Это были, с одной стороны католическая партия, с другой — некоторые представители группы, стоящей за «Расовым манифестом» и руководящие журналом «Дифеса делла рацца» (Difesa della Razza, «Защита расы»). Пока я был в Берлине, они обратились к Муссолини. Опасаясь потерять свое влияние, вторая группа обратила внимание дуче на явный контраст между одобренным Муссолини манифестом и моими идеями — хотя я и сотрудничал с этим журналом (впрочем, никогда не отступая от своей линии). Учитывая мой интерес к эзотерическим дисциплинам, мой расизм был заклеймен «магическим». Впрочем, на это я легко мог возразить, ибо они сами щедро подставляли уязвимые места своим противникам. Например, для обложки журнала они использовали фотомонтаж, и в одном из случаев обложку украшала прекрасная голова юноши с классической статуи, загрязненная черным следом, на котором присутствовала еврейская звезда. Я указал на тот факт, что это голова Антиноя, известного гомосексуалиста римского имперского периода: очевидный пример расы тела, которая могла быть и чистой по сравнению с вырождением внутренней расы.
Что касается католиков, в борьбе с расизмом их интересовала не столько доктрина расы тела, сколько такая доктрина, которая, как моя, выделяла прежде всего расу духа и которая и на уровне духа утверждала принцип неравенства человеческих существ. Кроме того, концепция рас духа вела к вопросу о мировоззрении, в котором такая раса выражается, и которое играет центральную роль в своей формирующей деятельности. В частности, мной поднималась проблема определения мировоззрения, священного, высших ценностей, которые, возможно, на самом деле соответствуют высшему типу — в случае Италии арийско-римскому: и здесь становилась очевидной необходимость пересмотра многих идей чуждого происхождения, свойственных той религии, что стала господствовать среди рас Запада. В это время, избегая крайних позиций и никуда не торопясь, я продолжал тематику «Языческого империализма». Поэтому католики увидели опасность интереса Муссолини к моим идеям — опасность, подчеркнутую итало-германским сотрудничеством. С иезуитским подходом они не нападали прямо; ни говоря ни слова о том, что их заботило в первую очередь, они нашли способ представить Муссолини доклад, в котором были высвечены все аспекты моих концепций, противоречившие некоторым центральным идеям фашизма: дифференцирующий расизм ставил под угрозу идею национального единства и релятивизировал понятие партии, элементы арийско-римского стиля контрастировали с «латинскостью» — и так далее, вплоть до возмущенных замечаний насчет моего неприятия буржуазных нравов и моих идей об улучшении «средиземноморского» компонента в том, что касается половой морали и отношений между полами.
На Муссолини, несмотря на его вид, было легко повлиять, и он начал сомневаться. Он отдал вышеуказанный приказ, который был передан в посольство в Берлине. Вернувшись в Рим, я понял, что проект журнала на данный момент было решено приостановить. Но ход войны быстро лишил возможности реализации инициативы этого рода.
Война помешала осуществлению и другого проекта, уже одобренного Муссолини. Я хотел предпринять исследование расовых компонентов итальянского народа. Хотя, как я уже говорил, понятие «итальянской расы» абсурдно, можно было изучить главные расовые компоненты нации. Речь шла о трех аспектах расы, и особенную важность представляла оценка присутствия — или сохранности — арийско-римского типа. Для этой цели была назначена комиссия, составленная из антрополога, который должен был заниматься расой тела, психолога (это был преподаватель из Института психологии Флоренции), который должен был изучать расу души (психическое поведение, реакции и т. п.) — однако ее собственно характерологические аспекты должен был исследовать Л.-Ф. Клаусе, принявший наше приглашение поработать вместе. Наконец, я должен был заняться расой духа. Для этого я намеревался воспользоваться, помимо прочего, тестами и опросниками по фундаментальным духовным проблемам. Эта комиссия должна была исследовать представителей местных древних родов в различных итальянских городах и регионах. Результаты этого исследования должны были быть представлены в однотомнике, в котором присутствовали бы многочисленные фотографии различных типов. Но дальнейшие события помешали осуществлению также и этой не лишенной интереса и беспрецедентной инициативы, для которой были уже сделаны различные приготовления.