– Эльги… а тебе не обидно? Ведь ты могла бы быть единственной… И тут – я. Мужа отобрал…
– Не отобрал, – смеётся она, – помог справиться с его невероятными потребностями!
Девушка искренне разводит руками:
– Дэрэк, ты пойми… Мы с Джэдом разные. Я спокойная, рассудительная, медлительная даже. А он – ураган бешеный, и жить привык на пределе, и чувства у него все такие… обострённые. Не иначе оттого, что с детства привык их глубоко внутрь загонять, воли не давать… Это как заклинание огромной силы, запертое в крохотном объёме, – рано или поздно вырвется, и тогда уж только ноги уноси. Вот и вырвалось… спустя семнадцать лет. И если бы не ты, мне не совладать бы с такой силищей, да и пугает она меня. Мне, Дэрэк, при словах «любовь до Грани» не сладко, а страшно. Нет во мне такого мужества, чтобы не раздумывая ради кого-то к звёздам уйти.
Её глаза затуманиваются:
– Обижалась бы, ревновала – рассталась бы давно… В сердце момент застрял, когда я мужа ночью приласкала, а он, не просыпаясь, выдохнул, счастливо так: «Дэ-эрэк…»
Ахаю:
– Эльги, когда?!
– Да через неделю после Обряда. А я, заметь, его не в щёчку поцеловала – по самым сокровенным местам провела. Он уже тогда хотел тебя! Глупый, упрямый такой… Закрывался как мог. Сначала боялся назвать любовь любовью, потом признаться… Дэрэк, вот ответь, зачем ты его год мучал?! Ведь любил же! Помнишь, когда ты так устал, что рухнул на постель к Джэду и сказал, что никуда не пойдёшь, тебе и здесь хорошо? Я ведь видела – ты не шутил! Ты не хотел уходить. Особенно после того, как Синеглазый прилёг рядом и шепнул: «Оставайся…» А потом явилась Дейзи и увела тебя за руку. Как я на тебя разозлилась!
Мне приходится отвернуться, пряча запоздалый стыд:
– Дурак был… Я только после Скера обо всём догадался. Каким я был бесчувственным болваном. Что то робкое приглашение переночевать сделало бы меня счастливым на год раньше… Если бы мы провели ту ночь вместе в одной постели… А он переживал?!
– Если бы умел плакать, плакал бы. Я его утешала… как могла.
– Он умеет плакать, Эльги.
– Видишь, тебе одному это известно. Но я не ревную. Я не смогла бы выдержать такую неистовую, нереальную страсть! Вы как будто созданы друг для друга… Маг немыслимой силы – и человек без магии, властвующий над ним. Хотя… Если верить Мэль, магия у вас тоже связана.
– Эльги, я не знаю, что такое Связь. Дар Нергере? Это же сказка. Только… вот сейчас я сознаю, что Джэд далеко. Что он спокоен, у него всё хорошо, собирается домой. И это я ощущаю, не пытаясь с ним говорить.
– А если попытаешься?
– Если это близкие миры – он услышит. Откликнется. Иногда я буквально ощущаю его улыбку, тепло, ласковое прикосновение…
– На каком расстоянии вы перестаёте чувствовать друг друга? Сейчас?
– Уже за Аскафом связь расплывается, не исчезает, но теряет чёткость. Не поговоришь… Потому я так волнуюсь, когда Синеглазый уходит один и надолго.
– За тебя он боится всегда, где бы ты ни находился.
Мы сидим на открытой галерее. Сэрбэл лениво сползает за зубцы Сиайя, Солх темнеет на его фоне. То, что происходит нечто странное, первой замечает Эльгер. Всё-таки она маг. Не чета мужу или дочери, но неплохой. Нас окружает Барьер. Полный. Я понимаю это потому, что чувствую, как рвётся связь. Редкие и непереносимые моменты одиночества – то, что обычно постоянно испытывают остальные люди. Все, кроме нас двоих с Джэдом.
Эльги кладёт мне руку на плечо, призывая к осторожности:
– Дэрэк, Хранителя ради, не делай глупостей… Пусть сначала покажется!
Точно. Надо же знать, кто настолько безрассуден. Если это не очередные шуточки Мэль, конечно.
– Наша доченька драгоценная где?
– К Стэну в Тай ушла. Мальчик там, похоже, завяз. Дэйкен умеет загрузить подданных! Сын Аржэна в делах Развилок по уши.
Барьер становится полупрозрачным с той стороны, где появляются контуры высокой девичьей фигуры. К огромному моему сожалению, хорошо знакомой. Спутать невозможно – тающая дымка позволяет разглядеть эту великолепную красотку в ореоле белоснежных волос, которые она подправила магией, с расчётом сделать похожими на мои. Как и цвет глаз, и светлую кожу. Поступок Саору не свойственный. Мы, в отличие от прочих миров, не пытаемся улучшать свою внешность. Менять облик, данный от природы, – поведение, говорящее о неуважении к родителям, не достойное порядочных детей. Осуждаемое, почти презираемое. Зачем? Красота свойственна Саору. За семнадцать с половиной лет я не увидел ни одного непривлекательного создания.