Я невольно улыбаюсь, вспоминая свои собственные мысли и чувства. Джэд, юный король Саора, бесстрастный Правитель, недостижимая синеглазая мечта всех женщин, заявивший во всеуслышание, что любовь – величайшая глупость, впервые в жизни доверился кому-то настолько, чтобы подарить власть над собой. Не жене, с которой он оставался сильным и могущественным, а мальчику без дара, заставившему сильнейшего мага признать свою слабость. Видеть, как суровый и жёсткий парень трепещет, когда его просто ласкают взглядом, насколько он желает и ищет близости, нуждается в постоянном присутствии родного человека, касании рук, словах, от которых он теряет невозмутимость, стало для меня потрясением. Наверно, тогда я и разглядела в своём короле не только идеальный облик и ожерелье, а юношу, заслуживающего, чтобы за него беспокоились.
Гэсса беспокоилась больше всех. Вот уж кто настоящая мать! Сколько лет волноваться и переживать, пытаться заботиться и натыкаться на старательно возводимый барьер, не хуже магического, не дающий подобраться к тому человеческому, что было так старательно загнано внутрь замкнутого, гордого, нелюдимого парня. Правда, на неё одну Джэд и мог наорать, не скрывая бешеный нрав, – остальных синеглазый красавец и вовсе не подпускал. Принцесса Тери удостаивалась гнева – и тем не менее ярость эта сама по себе была показательна.
Из-за Гэссы они и схлестнулись. Возможно, Зэльтэн не раскрыла бы своих настоящих чувств, не подвернись тогда повод. Бал в Тери был далеко не первый, на котором король и принц появились вместе. И его дочь Бирота отстояла не дрогнув. Тонкие губы кривились при виде сыновей, хотя мальчики не позволяли себе ничего лишнего – только взгляды и сплетённые пальцы. А хотелось больше. До боли, до закушенных губ. Хотя бы – прижаться. Приласкать, погладить… И, когда их отозвали по деловому вопросу, не спешили возвращаться. Гэсса всё поняла и весьма ловко оправдала их задержку. Потом вполне пристойно пригласила меня прогуляться, а на самом деле – убедиться, что всё прилично, прикрыть, если нужно, потерявших голову парней от нескромного любопытства. Тогда не все догадывались, какая страсть сжигает этих двоих, открывших для себя физическую близость. Гэсса – чувствовала и защищала, как умела, поскольку сама лишь недавно узнала, что такое – любить.
Так я и оказалась свидетельницей этой непристойной сцены. Случайно Зэльтэн вышла в коридор или намеренно, – как назло, мы столкнулись. Пройди дочь Бирота мимо – всё обошлось бы. Но именно в этот момент она решила высказать Гэссе всё, что думает по поводу потакания извращённым склонностям своих сыновей. Фактически обвинила в сводничестве. Принцесса Тери так же обстоятельно изложила свою точку зрения на матерей, которые утратили право хоть как-то вмешиваться в чувства детей, заслуживших немыслимой ценой счастье быть друг с другом. В ответ Зэльтэн красочно и в подробностях отозвалась о физиологических сторонах данного «счастья», заставив меня покраснеть с головы до ног. Мой Наставник, объясняя близость между людьми, не был столь анатомически точен!
А вот чего ни Гэсса, ни Зэльтэн не могли предугадать – что свой разговор они затеяли именно у дверей комнаты, где уединились мальчики. Дочь Бирота вряд ли повторила бы и половину сказанных ею гадостей в спокойном состоянии. Принцесса тем более молчала бы об этом эпизоде. Но у Зэльтэн громкий голос. А её сын обладает прекрасным слухом.
Я всегда подозревала, что за ледяным спокойствием и насмешливой невозмутимостью Джэда скрывается чувствительная душа. Только не ожидала насколько! Он вылетел навстречу оскорблениям, забыв обо всём. Ему было не до наспех накинутой рубашки, не до взлохмаченных волос. Честно говоря, в тот момент он вообще мало себя контролировал, судя по потокам пылающей магии вокруг.
– Что тебя не устраивает в наших отношениях, Зэльтэн?!
Матерью он её не называл никогда. Но и презрения такого раньше не высказывал.
– Какое тебе дело до того, как мы наслаждаемся?! Это касается только нас, нас двоих!
Выскочивший следом Дэрэк сразу оценил положение. Бросился наперерез потокам, обнял, прижал любимого к себе, начал что-то беззвучно шептать… Это было чудом, но он своего достиг! Магия утихла, Джэд в его руках обмяк, начал успокаиваться. Зэльтэн вряд ли поняла, какой опасности подвергалась. И выводов не сделала, иначе не бросила бы с досадой: