Нина Ахминеева
Путь княгини
Глава 1
Вот и все. Вот и все.
Свернувшись клубком на больничной кровати, я смотрела в приоткрытое окно. Безоблачное небо, задорно чирикают птички, пахнет весной. Жизнь продолжается, а для меня все кончено: неоперабельная злокачественная опухоль, метастазы везде где только можно.
Надежды нет.
Слезы комом встали в горле. Пальцы судорожно стиснули простыню.
Я хочу жить!
Одурманенный болью разум никак не желал мириться с действительностью. Движимая неясным порывом, я попыталась сесть. Ни с первого, ни с четвертого раза не вышло. Обессиленно упала на подушки. Застонала, пережидая очередную волну мучительной боли, и перевела невидящий взгляд на потолок. По щекам катились слезы.
Словно издалека послышался знакомый звук. Медленно повернув голову, несколько секунд бездумно смотрела на мобильный. Затем протянулась к нему.
«Приеду через полчаса. Встретимся в больничном сквере».
В сквере? Но меня же врачи не пускают на улицу! Илье об этом известно. Почему не хочет заходить? Впрочем, раз просит выйти, значит, это действительно важно.
Цепляясь за край постели, я на морально-волевых умудрилась опустить ноги. Босые ступни холодил кафель, перед глазами стояла пелена, тошнило. Дождавшись, когда станет полегче, нажала на кнопку вызова медсестры.
Спустя несколько секунд в палату торопливо зашла молоденькая девушка в белоснежном халатике. Увидев меня, лежачую больную, в сидячем положении, она замерла в растерянности.
– Мне нужна одежда, обувь, коляска, – прохрипела я, прижимая руку к груди в безуспешном стремлении хоть немного унять боль.
– Зачем? – с недоумением уточнила новенькая сотрудница онкологического отделения.
– Погулять хочу, – выдохнула я и зашлась в надрывном кашле.
– Ольга Геннадьевна, какой гулять?! Вам же категорически запрещено вставать!
Можно. Мне уже все можно.
На голой силе воле я поднялась. Пошатнувшись, схватилась за спинку кровати. В легких булькало, клокотало.
– Пожалуйста. Мне нужна одежда, обувь, коляска, – с трудом повторила просьбу.
– Да что вам в голову взбрело?! Никаких прогулок! Немедленно ложитесь в кровать!
Сипло дыша, я исподлобья предупреждающе посмотрела на медсестру. Та побледнела. Видимо, наконец-то вспомнила, что лечусь не по полису, а платно.
Почему она упирается? Мне ведь нечего терять. Боится нагоняя от начальства?
Заметила пожилого мужчину, стоящего в дверном проеме, мысленно тяжело вздохнула и устало опустилась на стул для посетителей. Появление лечащего врача предвещало долгий и непростой разговор.
Плевать. Буду настаивать.
Цепко глянув на меня, заведующий отделением поинтересовался у подчиненной:
– Светлана, что происходит?
– Станислав Валерьевич, пациентка Рыкова на улицу собралась. Требует одежду и коляску. Меня слушать не хочет, – доложила медсестра, стараясь хмуриться. Однако на симпатичном личике отчетливо читалось облегчение.
Ясно – понятно. Раз руководитель пришел, то пусть сам и разбирается со сбрендившей платной пациенткой. А ее дело маленькое.
– Выполните просьбу Ольги Геннадьевны, – внезапно приказал заведующий отделением. – Помогите ей одеться и сопроводите в больничный сквер.
– Как скажете, – моментально стала покладистой Светлана и выпорхнула из палаты.
В ответ на мой озадаченный взгляд Станислав Валерьевич хмыкнул. Подойдя, тихо признался:
– Мне только что звонил ваш супруг. Просил отпустить вас на прогулку. Илья Григорьевич был очень убедителен.
А еще мой муж невероятно упрям. Если уж что-то решил, то хрен сдвинешь. За долгие годы дружбы и десять лет брака я преотлично изучила характер любимого мужчины.
Украдкой вытерев пот со лба, я кривовато улыбнулась доктору. Тот засунул руки в карманы, постоял, задумчиво пожевав губами, развернулся и, не сказав мне больше ни слова, удалился.
Странно.
Облизнула пересохшие губы. Хотелось пить. Но каждый глоток воды причинял жуткую боль. Лучше уж потерпеть, пока совсем станет невмоготу.
Навалилась на спинку стула, с ожиданием глядя на приоткрытую дверь.
Спустя минут пять вернулась Светлана. С непроницаемым выражением она сноровисто натянула на меня шерстяные колготки, носки, теплый халат и явно мужскую куртку. Помогла сесть в кресло-каталку. Поправила на моей лысой голове съехавшую шапочку, встала позади кресла и аккуратно выкатила то из палаты.
Я ехала, не обращая внимания ни на что: боль вернулась. Словно оголодавший зверь, она жадно пожирала меня изнутри. Но я запретила себе стонать.