— Давай сделай шаг! Перейди свою канаву, и поговорим, как мужчина с мужчиной! Или вы горазды только камни швырять?
Сигвард вновь показал ему свой желтый оскал.
— Сам иди! Иди сделай меня! — заорал он на своем подобии английской речи. — Ты храбрый такой. Возьми больше таких храбрых!
«Ну вот, еще несколько часов… — подумал он. — Сколько еще нужно англичанину, чтобы начать работать головой?»
«Не так уж много», — мрачно подумал он спустя некоторое время. Под конец короткий февральский день одарил всех хлопьями мокрого снега. Да, канава и эти камни в придачу сбили их с толку. Но очень медленно, хотя, быть может, чуть быстрее, чем бы ему хотелось, они оправлялись от потрясения. И начинали делать то, что он на их месте сделал бы почти сутки назад.
Ничего в частности — но зато все сразу, одновременно. Во-первых, изнуряли небесконечные силы датчан лобовой атакой. Изматывали нервы стрелами и пиками. Забросали канаву валежником, чтобы наступавшим было легче продвигаться к завалу. По гати двигались разреженным строем; были все время начеку, не желая стать легкой жертвой камнетолкалок. Другие небольшими группками попробовали пробраться через болото, обойти его отряд, чтобы еще больше потерзать скудную оборону. Третьи раздобыли лодки и на баграх собирались пройти ему в тыл, угрожая отрезать пути к отступлению. Его парни то и дело теперь вращают головами. Один мощный натиск — и англичане, даже если кое-кто из них останется лежать в этой канаве, прорвут его строй.
Он вдруг почувствовал, что кто-то несильно тянет его за рукав. Это был один из тех рабов, что обслуживали камнетолкалки. Он лепетал на ломаном норвежском:
— Мы уходим… Камней — нет. Мастер Шеф сказал — стреляйте, пока камни не кончатся, а потом уходите. Режьте канаты, машину утопите в болоте… Уходите.
Сигвард кивнул. Тоненькая фигура развернулась и засеменила обратно. Пришла пора решить вопрос чести. У него есть судьба, от которой он не вправе уклониться. Он шагнул к переднему ряду бойцов и поочередно похлопал их по спине.
— Начинай двигаться, — говорил он каждому. — Быстро в седло. И не задерживайся. Скачи прямо на Марч. Они тебя не догонят.
Его рулевой Вестлиди, когда ярл обратился к нему, посмотрел, однако, на него с сомнением.
— А кто тебе подведет коня, ярл? Лучше бы ты уходил сейчас.
— Мне еще есть чем заняться. Давай, Вестлиди. Это моя судьба. Тебя она не касается.
Когда, шлепая по грязи, за его спиной стихли последние шаги, Сигвард увидел обращенные к нему лица лучших ратоборцев Мерсии. Они опасливо подкрадывались к нему, лихорадочно озираясь в ожидании очередного подвоха после дня, унесшего столько жизней.
— Вперед, смелее, — прорычал он. — Здесь только я один!
В этот момент передний воин пошатнулся на скользком грунте, и Сигвард со скоростью дикого вепря бросился на него, рубя мечом наотмашь. Следующий удар, колющий, распорол англичанину подбородок. Сигвард отпрыгнул, качнулся сначала влево, потом вправо, сбивая с толку взбешенных врагов.
— Все ко мне! — крикнул он и вдруг затянул «Песнь на смерть Рагнара», сочиненную скальдом Ивара Рагнарссона:
Над бешеным лязгом поединка, в котором один человек схватился с целой армией, громыхал страшный глас Вульфгара:
— Живым! Живым! Давите его щитами! Только живым!
«Пускай теперь делают со мной что хотят, — подумал Сигвард, вращаясь и раздавая во все стороны удары. — Я еще не выиграл сыну столько времени, сколько ему нужно. Но еще одну ночь он получит… Правда, для меня она будет очень длинной…»
Глава 11
Шеф и Бранд, стоя плечом к плечу, внимательно разглядывали развернутый строй — двести человек в ряд, — надвигавшийся на них по ровному, густо поросшему травами дерну. Над передней линией реяли боевые стяги, личные знамена ярлов и знатных ратоборцев. Воронов братьев Рагнарссонов среди них заметно не было: они взмывали над строем только тогда, когда войско вели все четверо. В тот день над головами задних рядов ветер надувал продолговатый стяг с изображением свернутой кольцом Гадюки. Это и было личное знамя Ивара Рагнарссона. Прищурившись, Шеф заметил мелькнувшие за спинами воинов серебряный шлем и алую накидку.