— Виглик кое-что видел, — после долгого молчания выговорил Торвин. — Тебе не приходилось слыхать, Бранд, сказание про мельницу Фроди?
Ратоборец покачал головой.
— Лет триста тому назад в Дании жил-был король по имени Фроди. Рассказывают, что была у короля волшебная мельница, которая, вместо того чтобы перемалывать зерно на муку, производила на свет мир, благополучие и плодородие. Мы думаем, что то была мельница нового знания. Работали же на ней две исполинские девы — Фенья и Менья. Но Фроди желал, чтобы мир и благополучие навечно поселились в Дании, и потому заставлял великанш работать, не зная ни минуты отдыха.
И бархатистая речь Торвина растянулась в торжественное песнопение.
Проспишь ты не дольше, — молвил Фроди-король, — чем длится кукушечий зов, или, коль хочешь, чем путь мальчугана, которого спровадили с вестью, до того как загорланит он песню.
— Тогда разъяренные рабыни вспомнили, что в их жилах течет кровь гигантов, ненавистников богов, и из мельницы отныне появлялись на свет лишь пожары, кровь и ратники. А потом однажды ночью на Фроди напали враги, убили его самого, стерли с лица земли его королевство. И волшебная мельница навсегда исчезла… Это и было явлено Виглику. Толкует же он это так: человек, одержимый насаждением новых знаний, может наломать дров, если мир не готов принять их. Молотобоец и впрямь кует, пока горячо. Однако бывает, что он слишком долго и усердно раздувает мехи.
Вновь наступило молчание. С некоторой неохотой Бранд взялся держать ответ:
— Давайте я лучше поведаю вам, что сам ярл, сам Скьеф Сигвардссон рассказал мне утром о своих планах. Сравните, насколько это соответствует предсказанию Виглика.
Спустя несколько дней Бранд стоял возле огромной глыбы, уже немного осевшей в рыхлую луговую почву. В этом месте утопающая в грязи гать, проложенная от самого Эли через сплошные болота, вдавалась в распаханные поля возле Марча.
Глыба та была покрыта вязью рунических знаков еще совсем свежей работы, о чем свидетельствовали их заостренные кончики. Шеф пробежал по ним подушечками пальцев.
— Я сочинил эти руны самостоятельно, на вашем языке, и помог мне в этом Гейрульф. Вот что они гласят:
А сверху выбито его имя: ярл Сигвард.
Бранд досадливо хмыкнул. Он не слишком жаловал Сигварда. Верно, однако, и то, что этот человек мужественно перенес известие о смерти одного своего сына; другого же сына спас от гибели, а заодно — и всю Армию Пути. Причем для этого ему пришлось отдать себя в буквальном смысле на растерзание врагам.
— Что ж, — наконец промолвил Бранд. — Теперь ты воздал ему должное. У него есть свой bautasteinn — могильный камень. Недаром говорится: «Если бы сыновья не ставили камни, и память была бы шаткой». Но, кажется, убили они его не здесь?
— Они убили его еще там, в болотах. Мой другой отец, Вульфгар, по всему видать, не мог дождаться, когда они доберутся до этих полей… — Он вдруг скрутил рот на сторону и харкнул на траву. — Но если бы мы поставили камень на месте его гибели, его бы недель в шесть проглотила трясина. А потом, я хотел, чтобы ты увидал вот это.
Он слегка усмехнулся и, повернувшись к Марчу, показал рукой в сторону почти неразличимого для глаза подъема. Неведомо откуда к ним донесся жутковатый звук — словно бы где-то разом тащили на убой тысячу свиней. Брандов топор описал в воздухе предупредительную дугу, а его хозяин метал окрест себя свирепые взгляды.
Скрытая до того уступами глубокой колеи, к ним вышагивала вовсю работающая щеками колонна волынщиков, по четверо в ряд. Уже опуская руку, Бранд узнал старого знакомца Квикку — бывшего раба при обители Св. Гудлака в Кроуленде.
— Слушай, они же играют все тот же напев! — заорал Бранд, перекрикивая невообразимый визг. — Это ты им приказал?
Шеф покачал головой и показал пальцем на музыкантов:
— Нет, это они сами так решили. Это их напев. Знаешь, как он называется? «Обглоданный Бескостный»!
Бранд от растерянности только покачал головой. Английские рабы смеют издеваться над величайшим ратоборцем Севера… Уму непостижимо…
А вслед за волынщиками выступала длинная колонна алебардщиков в ослепительно начищенных шлемах с острым ободом и в кожаных тулупах с металлическими бляшками. К левому предплечью был туго пристегнут небольшой меч. И эти тоже англичане, подумал Бранд. Как это видно? Пожалуй, косточкой они не вышли. Выше пяти футов с половиной не видать ни одного человека. А вообще-то среди англичан стали нынче попадаться крепкие ребята — вспомнить хотя бы тех медведей, которых ему пришлось ломать, чтобы добраться до Эдмунда. Но эти-то не просто англичане, это полные доходяги… Куда им до танов, до карлов. Это — керлы. Возможно, даже рабы. Рабы, которым дали в руки оружие и позволили носить доспехи.