«Да-да, все так, — думал Шеф. — И тогда на доске останется одной тяжелой фигурой больше. И потом Ивар. Ивар, даже если мы сегодня опять оборвем ему когти, улизнет от нас. Улизнет, как однажды он уже сделал. И это будет вторая тяжелая фигура. А наша задача — побыстрей расчистить доску. Чтобы в конце концов оставалась только одна фигура. Ибо я хочу остановить мельницу!»
Наконец-то! Когда он делает шаг вперед, из его нутра поднимается страшная, неодолимая волна. Гортань вяжет мерзкая холодная слизь. Один раз в жизни он такое испытывал — когда в одну трудную зиму отведал мертвечины. Нечеловеческим усилием он задержал волну и повернулся к армии. Все должны видеть.
Его люди уже не прятались за укрытиями. С горящими от нетерпения глазами, готовые в любой момент исторгнуть свирепый боевой клич, ждали они слова своего ярла.
— Люди Пути! — крикнул Шеф, приподняв алебарду и делая взмах в сторону Уза. — Вперед…
Сгусток рвоты с такой мощью вылетел из его гортани, что обляпал покрытый финифтью щит Альфреда. Тот, открыв рот от изумления, медленно перевел на него оторопелый взор. Шеф уже скрючился в три погибели. Шутовство закончилось. Свалилась на землю алебарда. Содрогаясь в страшных корчах, он упал на колени и забыл обо всем.
Воины Пути, кто в ужасе и гневе, кто в сильнейшем замешательстве, взирали на своего вождя, катавшегося по траве и оставлявшего после себя смердящие лужицы. Альфред поднял было руку, чтобы потребовать себе лошадь под седлом, но вдруг бессильно уронил ее, вновь устремив взгляд на извивавшееся в корчах тело. Тем временем по войску прокатился недоуменный ропот. Какая была команда? Идем вперед или нет? Сигвардссон лежит? А кто примет армию? Викинг? Что ж нам теперь — под разбойником воевать? Или англичанин? Уэссекский король?
Получив крошечную передышку, мучительно ожидая нового спазма, Шеф распластался на траве и вдруг увидел над собой брезгливую гримасу Бранда.
— Есть такая поговорка, — сказал он. — Не до поросят, когда матку палят. Какие уж тут сражения! Что я могу сделать, если его так разобрало?!
«Подождать, пока ему не станет легче, — подумал Шеф. — О Тор! О Господи… Кто-нибудь… Еще немного…»
Глаза цвета разведенного молока пытливо блуждают по сторонам. Где-то должна быть засада. Это — яснее ясного. У ног его валяются тела трех мерсийских ратоборцев. Он добровольно занял место на острие клина, составленного из людей его ладьи. Желание поскорее оказаться в лучах немеркнущей славы, которая, как они знали, ждет воина, сразившего в бою этого жесточайшего из врагов христианского мира, толкнула ратоборцев в объятия смерти. Один за другим они убедились в том, что субтильное телосложение Ивара не только скрывает сверхчеловеческую силу его ударов, но и оказывается вполне под стать его змеиным повадкам. Один из них, рассеченный через кольчугу от ключицы до ребер, испускал непроизвольные стоны и с нетерпением ждал конца. Словно змеиное жало, сверкнуло в руках Ивара лезвие, впилось раненому в адамово яблоко, разрезало позвонки. Ивару сейчас было не до забав. Он хотел тишины и спокойствия. Ибо ему было над чем поломать голову.
Ни малейших следов засады. В лесу, на флангах, сзади — ни души. Но если они не захлопнут западню сейчас, скоро станет уже поздно. А может быть, ему уже и теперь нечего бояться. Меж тем по полю рассеялись его воины, без приказов и напоминаний, по сотни раз отработанному порядку исполняя одну из заповедей викингов: полем брани должно овладеть полностью. Одно из преимуществ орд северных разбойников над врагами заключалось в том, что их военачальникам никогда не приходилось лишний раз заставлять рядовых воинов выполнять их обязанности. Военачальники же могли спокойно сосредоточиться на обдумывании плана сражения. И вот, разбившись на пары — один прикрывает щитом, другой колет, — викинги тронулись в неторопливый обход, не ленясь дважды, а то и трижды потрудиться, чтобы едва дышащий англичанин не успел напоследок сквитаться с врагами. А за этими парами двигались собиратели добычи с разверстыми мешками, делая пока предварительную часть работы: полностью они разденут мертвецов чуть попозже, а пока необходимо снять с них все самое ценное и бросающееся в глаза. На ладьях же корпели над ранеными лекари.
При всем этом викинги не спускали глаз со своего вождя. В любой миг с уст его мог слететь свирепый вопль. Ибо, уверовав в победу, любой военачальник пойдет до конца.
«Мышеловка не сработала, — размышлял Ивар. — Что-то им помешало. Может, лень было шевелить с утра задницей. Или где-нибудь в трясине увязли…»