Схватка закончилась. Пендергаст лежал на спине, не в силах шевельнуться, и смотрел в чужое небо с двумя солнцами. До портала было больше мили, и он никак не мог сбросить с себя тварь, не говоря о том, чтобы пройти это расстояние. Границы обзора уже охватывала тьма, сознание постепенно покидало Пендергаста. Чужой мир медленно смыкался вокруг него.
О спасении не стоило и мечтать: никто не знал, где он, и тем более не имел представления о том, как сюда попасть. Когда тьма наконец окутала Пендергаста, последней его мыслью было горькое, обреченное сожаление о том, что он умирает в полном одиночестве и некому оплакать его в этом незнакомом, чужом мире.
74
Колдмун стоял среди горящих брошенных машин на Дрейтон-стрит, давным-давно израсходовав запасную обойму к своему «браунингу хай-пауэр». Теперь он остался безоружным, а монстр по-прежнему сеял разрушения, кружа над городом, пикируя и разрывая на части все, что двигалось: людей, перепуганных собак, голубей, автомобили. Большей части толпы удалось убежать с улиц и укрыться в соседних домах, но разъяренная до безумия тварь набрасывалась и на сами здания, царапая фасады когтями и ударяя ужасными крыльями. Вакиньян, дух грома.
Нигде не было электричества, за исключением зданий, оснащенных генераторами. Город освещало только пламя пожаров, и он быстро превращался в ту картину, которую Колдмун видел примерно сорок минут назад на огромном новостном экране Таймс-сквер, – в пылающие развалины.
В глубине души он понимал, что течение времени невозможно изменить. Если он действительно видел будущее, то все, что они сейчас делали, совершенно бесполезно. Пендергаст, как обычно, куда-то пропал – вероятно, задумал еще одну отчаянную авантюру, но даже он не сможет изменить предначертанное. Колдмун чувствовал ярость от собственного бессилия. Где эта Национальная гвардия? Где военные? Где спецназ? Почему они так задержались? Может быть, спасать Саванну уже поздно, но чудище по-прежнему живое. Пусть оно из альтернативной вселенной, но должен же быть какой-то способ уничтожить его. Обязан быть…
Он услышал, что кто-то стреляет в монстра, кажется, со стороны Гастон-стрит. Похоже, там еще оставался островок сопротивления. Возможно, это полицейские. Если повезет, Колдмун сможет добраться до них и даже раздобыть патроны. И он побежал на звук, петляя между машинами.
На углу Уитакер-стрит и Гастон-стрит он увидел Делаплейн и полдюжины полицейских. Они укрылись за разбитыми автобусами и стреляли в обезумевшую тварь, кружившую над ними. Он подбежал ближе и присел рядом с Делаплейн. Вид у нее был хуже некуда. Вся в грязи, мундир скособочен, из глубокой раны на левом предплечье текла кровь. Неподалеку лежала телескопическая дубинка, выгнутая, как плечики для одежды.
– Что с вами? – спросил Колдмун, показав на ее руку.
– Близкий контакт.
– Но вы в порядке?
– Теперь, когда у нас есть боеприпасы, – в полном.
Она повела рукой в сторону накрытых брезентом ящиков позади одного из автобусов. Пригнувшись, Колдмун бросился туда и набил обе обоймы девятимиллиметровыми патронами.
– Где же эти чертовы солдаты? – спросил он, когда вернулся.
– Мы и есть солдаты.
– А что с Национальной гвардией?
Делаплейн выстрелила и снова пригнулась.
– Они «выдвигаются». Говорят, что не могут пробиться сюда, не могут выслать новые вертолеты, потому что тварь уже разодрала парочку прямо в полете. Поэтому они направили сюда бронемашины и танки, но и для них тоже нужно расчистить дорогу.
– Прошло сорок минут!
– Это самые длинные сорок минут в истории, будь я проклята!
В ответ на стрельбу тварь развернулась, содрала когтями крышу с ближайшего автобуса и едва не опрокинула его, разбросав металл и пластик во все стороны. Потом сделала еще один разворот, спикировала, и совсем рядом раздался пронзительный крик. Чудовище схватило женщину-полицейского и резко взмыло в воздух, махая огромными крыльями. Женщина кричала и отстреливалась, пока тварь не пронзила ее покрытой засохшей кровью всасывающей трубкой.
– Мать твою!
Делаплейн вскочила и попятилась от автобуса, чтобы найти более удобную позицию для стрельбы, а затем с безумной смелостью разрядила в монстра весь магазин.