Просматривая файлы, Мазолино обратил внимание: Эллерби не шифровал данные. Довольно прозрачный намек на то, что парень работал легально. Разумеется, это мало что говорило: даже самые бесчестные, грязные сделки нередко совершались легально. Это главная причина, почему Мазолино сам не занимался инвестициями. Меньше всего ему хотелось стать еще одним растяпой. Если бы мелкие инвесторы знали, как большие парни ежедневно выжимают из них соки, они бы никогда больше не пытались вкладывать деньги.
Мазолино открыл один из торговых счетов и просмотрел, чтобы иметь общее представление. Эллерби торговал на Нью-Йоркском фондовом рынке по промышленному индексу Доу – Джонса. На первый взгляд работал он честно, от своего имени, а не через офшорные структуры или компании с ограниченной ответственностью. Мазолино отметил малые размеры и короткий срок сделок. Почти все они проворачивались меньше чем за час. Но в итоге этот парень как-то заработал чертову прорву денег.
Мазолино просматривал сделки одну за другой. Каждая в отдельности не приносила большой куш, но вместе они складывались в значительную сумму. Опционы приносили дополнительную прибыль. Присмотревшись внимательнее, Мазолино понял, что не большинство, а абсолютно все сделки Эллерби оказывались выгодными.
Просто немыслимо! Такого просто не могло быть! Значит, он все-таки нарушал закон, где-то здесь должно скрываться мошенничество.
Углубившись в детали, отмечая даты и время, Мазолино был поражен еще раз. Он вернулся назад и обнаружил сотни еще более быстрых сделок, совершенных за минуту или даже меньше. Но это не была компьютеризованная высокоскоростная торговля, Эллерби все делал вручную и онлайн. Мазолино вызвал данные по изменениям биржевых котировок за последнее время, сопоставил их с каждой сделкой и испытал новое потрясение. Эллерби проводил сделки накануне резкого скачка акций, каждый раз получая небольшую, но сладкую прибыль. Это был верный признак работы алгоритмической торговой программы… Но такая программа должна стоить миллиарды, потому что она ни разу не ошиблась.
Нет, этого не может быть. Конечно же, здесь есть что-то противозаконное. Операции наверняка привязаны к какому-то источнику, инсайдерскому потоку информации, вероятно из торгового отдела крупного инвестиционного банка, где знают, в какое время банк собирается продавать или покупать крупные пакеты акций.
Мазолино медленно, с облегчением выдохнул. Значит, это все-таки обычная инсайдерская схема. И пусть этот Эллерби был всего лишь управляющим отелем, но действовал он, как какой-нибудь тунеядец-айтишник из вспомогательного офиса… Только ему не хватило ума скрыть свои грязные сделки на фоне повышенной рыночной активности. В этот момент Мазолино немного забеспокоился, но решил, что дело будет нетрудным. Нужно только определить, какой инвестиционный банк продавал большие пакеты акций в то время, когда были проведены сделки, и дальше плясать от этого.
Закончив изучать операции прежних лет, он переместил фокус внимания ближе к настоящему времени. И вскоре заметил, что в последние недели характер торговли резко изменился. Эллерби начал заключать более крупные сделки, которые приносили большую прибыль и занимали большее время – иногда целый час.
У Мазолино были кое-какие программы собственного изготовления, и он запустил одну из них, чтобы сравнить сделки Эллерби с продажами пакетов акций крупными банками.
Никаких совпадений.
Это было странно. Как и то, что все акции были из промышленного индекса Доу – Джонса.
Мазолино решил сравнить временны́е отметки каждой сделки с изменениями котировок в целом. Эллерби проводил операции в период высокой нестабильности и получал выгоду от небольших колебаний, которые иногда продолжались считаные секунды. Как такое возможно? Сделки всегда заключались перед скачком акций. Небольшим, но достаточным, чтобы заработать на нем деньги. Хотя в последние три недели прибыль увеличилась в разы.
Непонятно. Это была классическая схема, когда кто-то получает рекомендации от инсайдера, имеющего доступ к частной информации, например от влиятельного финансового аналитика или обозревателя.
Мазолино загрузил свою базу данных, объединяющую информацию из тысяч таких источников, и сопоставил со сделками Эллерби.
Ничего. Никаких совпадений.
И это уже было чертовски странно.
Быть может, сделки строились на получении предварительных сведений, таких как отчет компании о доходах или лицензирование лекарств, еще не опубликованных, но уже известных какому-то инсайдеру. У Мазолино была и такая программа для сравнения новостей, связанных с этими акциями.