Колдмун передернул плечами.
Пендергаст дождался, когда официантка принесла ему чай.
– В любом случае этот перерыв дает нам возможность познакомиться с результатами экспертизы биржевого хобби мистера Эллерби.
– Уже?
– Я побеседовал с тем джентльменом, который обследовал жесткие диски. Результаты любопытные, чтобы не сказать больше.
Тарелка с завтраком для Колдмуна прибыла в рекордно короткие сроки, и он набросился на оладьи.
– За три последние недели перед смертью, – продолжил Пендергаст самым обычным тоном, – мистер Эллерби заработал двести миллионов долларов.
Колдмун только что отправил в рот вилку с изрядным куском оладьи и теперь чуть не поперхнулся. Он жевал и жевал, пока наконец не проглотил всё.
– Вы специально подгадали время для этой бомбы. Уверен, что специально, – сказал он, вытирая губы.
– Что вы хотите этим сказать? – спросил Пендергаст.
– Двести миллионов? – повторил Колдмун. – Но как?
– Обычная биржевая торговля. Ограниченная исключительно тридцатью компаниями из промышленного индекса Доу – Джонса. Все достаточно честно, без каких-либо признаков инсайдерских сделок, манипуляций, мошенничества и прочих незаконных действий.
– Как такое возможно?
– Финансовый эксперт, компетенции которого я всецело доверяю, говорит, что за все годы изучения фальшивой бухгалтерии и недобросовестных сделок он не видел ничего подобного. Каждая из сделок этого управляющего отелем выглядит абсолютно законной и открытой. Он никогда не срывал большой куш, но раз за разом получал стабильную прибыль с каждой из тысяч продаж акции или опционов.
– С ума сойти!
– И никогда, – добавил Пендергаст, – ни разу не терял деньги на своих операциях.
– Невероятно!
– Можно подумать и так.
– Вы уверены, что эта… мм… невероятность как-то связана с убийством?
На такие вопросы Пендергаст частенько не отвечал, и на этот раз, как и ожидал Колдмун, ответа тоже не последовало. Поэтому Колдмун продолжил:
– А второй убитый не торговал на бирже?
– Никогда.
– А третий – этот парень из университета, которого нашли на тротуаре, он, скорее всего, тоже не инвестор.
– Я бы крайне удивился, если бы выяснилось обратное.
Колдмун вернулся к оладьям, но ел теперь медленнее, чем раньше. Зачем Пендергасту понадобилось произносить восемь слов, семь из которых были лишними? Одного «правильно» было бы достаточно.
– Значит, – продолжил рассуждать Колдмун, – этот управляющий отелем прямо перед смертью заработал двести миллионов, а остальные двое никогда не играли на бирже… Ну хорошо, если торговля акциями связана с убийством, то в чем эта связь?
Пендергаст ничего не ответил.
Колдмун взял миниатюрную креманку с металлической подставкой, снял крышку и намазал виноградное желе на тост.
– У Эллерби есть наследники? Нам известно, кто получит бабки?
– Его мать, восьмидесятилетняя вдова. Он был ее единственным ребенком.
Колдмун покачал головой:
– Похоже, этот мотив исключается.
– Я бы тоже так сказал.
– А как насчет утреннего убийства? Что там на самом деле произошло? Этого парня сбросили с крыши? Или его зацепило машиной и он отлетел на тротуар? А может, просто избили до смерти? Он и впрямь выглядел ужасно.
– Он лежал бы ближе к дому, если бы упал с крыши, – возразил Пендергаст, – или если бы его оттуда сбросили. По крайней мере, если бы сбросил человек.
Какого черта он это сказал?
– Но из него выкачали всю кровь. Как и из двух других.
Пендергаст только кивнул в ответ.
– Вы думаете, что это вампир, – продолжил Колдмун, засунув кусок бекона в рот. – Так же, как думают все остальные.
Пендергаст с задумчивым видом сделал долгий глоток чая.
– А вы?
– Что? Нет. Вы меня разыгрываете? Конечно же нет. Вампиров не существует.
– А у индейцев лакота нет легенд о вампирах?
Вопрос удивил Колдмуна. Пендергаст редко вспоминал, что его напарник происходит из коренных американцев, не говоря уже о том, чтобы этим интересоваться.
– Да, у лакота есть что-то вроде легенды о вампире. Но это, конечно же, был белый.
– Разумеется.
– Один поселенец отправился в Черные холмы на поиски золота. Он построил хижину в священной долине, осквернив ее. Через год лакота нашли его мертвым в собственной хижине. Он лежал холодный, как камень, а в сердце ему был воткнут серебряный нож. Когда нож вынули, труп потеплел, а лакота испугались и убежали. Потом он начал нападать на людей, убивать и выпивать кровь. Только одним способом можно его остановить – снова воткнуть ему в сердце тот самый нож. Тогда он снова станет холодным и неподвижным. Но не умрет… не насовсем. Говорят, его тело до сих пор лежит там, в хижине, и ждет, когда кто-нибудь вытащит нож…