– Доктор, – сказал он мягким, дружеским тоном, – я искренне ценю вашу верность данному обещанию. Но речь идет о событиях почти полувековой давности. По правде говоря, вы и эта дама приближаетесь к закату жизни. Если у вас и есть какая-то надежда узнать, где она теперь и что с ней, то только сейчас.
– Начинайте первым, – сказал доктор.
Пендергаст пристально посмотрел на него:
– Она владеет отелем в Саванне, штат Джорджия. Но у нее нет большего богатства, чем подаренная вами книга.
Доктор залился краской и провел дрожащей рукой по седым волосам.
– «Для меня, – процитировал Пендергаст, – ты всегда будешь „тем великим социальным кочевником, рыщущим на задворках послушного, напуганного порядка“».
Эффект от этих слов оказался еще более глубоким. Доктор отчаянно пытался сохранить самообладание.
– Она сама показала вам это?
– Не преднамеренно, – ответил Пендергаст и очень мягко добавил: – Итак, доктор, теперь ваша очередь.
Куинси достал хлопчатобумажный платок, обтер им лицо и снова положил в карман.
– Я нашел ее на берегу озера. Она упала и… очень сильно разбилась.
– Вы спасли ей жизнь?
Старик кивнул.
– Я забрал ее к себе и ухаживал за ней до полного выздоровления.
– А какая травма у нее была?
– Сложный смещенный перелом правой бедренной кости.
– Дама до сих пор прихрамывает.
– Я сделал все, что мог, учитывая… э-э-э… обстоятельства.
– Вы любили ее?
Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба не только для доктора, но и для Колдмуна, но привел к нужному результату: после длительной осады защита старика рухнула под неожиданным ударом. Он осел в кресле с почти неразличимым кивком.
– Мы любили друг друга. Очень сильно.
– Но она ушла. Почему?
Старик покачал головой.
– Позвольте, я помогу вам: у нее были серьезные неприятности, она совершила преступление. Чтобы защитить себя и вас, она присвоила чужое имя. А потом исчезла из вашей жизни.
Куинси кивнул.
– Что это было за преступление?
Наступило долгое молчание.
– Она что-то украла.
– Должно быть, что-то довольно ценное.
– Думаю, да. Но главным преступлением была не сама кража, а то, как она это украла.
– И что же это было?
– То ли компьютер, то ли какое-то другое устройство, спрятанное в кейсе. Она говорила, что это принесет ей целое состояние.
– Как это действовало?
– Она не объяснила, если не считать туманных намеков. Что-то связанное со временем.
– Со временем?
– Однажды она сделала странное замечание о течении времени. Это все, что я знаю.
– Но как она совершила кражу?
– Простите, но я не стану отвечать на этот вопрос. В нем сама суть моего обещания. Если я расскажу вам, ФБР вцепится в нас обоих мертвой хваткой. И наверняка отправит за решетку.
Пендергаст вздохнул.
– В таком случае у меня больше нет вопросов, – сказал он и подал знак Колдмуну, что пришло время откланяться.
– Подождите! – снова прокричал доктор как раз в тот момент, когда Пендергаст уже собирался встать. – Вы так и не назвали мне ее новое имя.
Пендергаст заинтересованно посмотрел на него:
– А вы не назвали старое.
Старик нахмурился и снова выпрямился в кресле. В слезящихся глазах сверкнуло упрямство.
– Теперь ваша очередь начинать первым, – сказал Пендергаст.
Побелевшие костяшки пальцев Куинси вцепились в подлокотники кресла. Колдмун видел его внутреннюю борьбу.
– Алисия Райм, – выдавил он наконец.
– Теперь ее имя – Фелисити Уинтроп Фрост. Отель, которым она владеет в Саванне, называется «Чандлер-хаус». Превосходное заведение. А сама она очень сильная женщина, хотя и немного хрупкая… и совсем одинокая.
Помедлив немного, Куинси кивнул:
– Не сомневаюсь.
Пендергаст поднялся и направился к двери в сопровождении Колдмуна, но внезапно остановился.
– Еще одно, – сказал он. – Могло ли случиться так, что она использовала свой загадочный прибор, чтобы оплатить ваши долги и обучение в Медицинской школе?
– Понятия не имею, – ответил Куинси. – Я и так рассказал слишком много. Думаю, самое время попрощаться… прямо сейчас.
На том все и кончилось. Колдмун вышел из дома вслед за Пендергастом, спустился по ступенькам и вернулся к поджидавшей их машине. И все это время доктор Куинси стоял на пороге в нижнем белье, молча и неподвижно, с выражением безграничной печали на морщинистом лице.
44
Гэннон прекрасно понимала, что рано или поздно услышит недовольный голос из комнаты в дальнем конце коридора, где Бэттс просматривал отснятый за день материал. У нее уже было что сказать в ответ, но она понимала: лучше дать начальству сначала высказать его мудрые идеи, чем сразу лезть со своими.