— Помню, — кивнула Шак. — Когда ты говорил, что зверодемоны не могут существовать без притока Природной Силы…
— Я имел в виду именно это, да. Так вот, возвращаясь к алхимии. Она неспроста издавна подразделяется на простую и мистическую. Огромное число превращений вещества — даже очень и очень сложных превращений, вроде тех, что происходит в телах живых существ и обеспечивает, собственно, существование жизни как таковой — не требует магии вовсе. Является частью сугубо материальной, а не спиритуальной части существования. Алхимия ординарная, таким образом, занимается изучением превращений ординарных веществ и делится на два больших раздела: алхимию безжизненного и алхимию жизненного. Алхимия же мистическая занимается изучением превращений экстраординарных веществ либо превращениями, в которых участвует магия; она делится, в свою очередь, на алхимию вспомогательную, субстанциональную и возвышенную.
— Ррм…
— Не спеши, сейчас всё растолкую. Начну с ординарной алхимии; с её двумя разделами всё довольно просто. Та, что изучает жизненное, занимается соединениями углерода; это элемент, имеющий порядковый номер шесть, из которого, как нетрудно догадаться по названию, состоит уголь. Вотчина алхимии безжизненного — свойства и превращения всех остальных элементов…
— Странное деление.
— Ничего удивительного, если учесть, что из-за поразительных свойств углерода разных сложных веществ, в состав которых он входит, в разы и даже, возможно, в сотни раз больше, чем всех остальных вместе. Именно поэтому существует жизнь углеродная без магии, существует и жизнь безуглеродная с магией (хотя последнее можно оспорить, часть исследователей не признаёт за чисто магическими феноменами свойств живого). Но ещё никто не обнаружил жизни, которая существовала бы и без углерода, и без магии разом. Так вот, переходя к трём разделам мистической алхимии. Самый простой случай из них — алхимия вспомогательная. В рамках этого раздела изучаются вполне ординарные реакции, как безжизненные, так и жизненные, в которых магия принимает участие в основном как катализатор либо сепаратор.
— Ррм… — недовольство Шак проявилось ярче прежнего.
— Говоря проще, — поспешил добавить Хантер, — реакции вспомогательной алхимии самые обычные, немагические, их исходными компонентами и результатом также являются вещества без магии. Но при помощи магии или эти реакции ускоряются, или их продукты разделяются, или ещё что-то такое происходит. За примером ходить далеко не надо, достаточно посмотреть на тот вытяжной шкаф. Вернее, на ту дистилляционную установку, что справа. Заметь: в ней нет холодильника, как в левой. А всё потому, что вон тот артефакт меняет свойства определённого вещества внутри реакционной зоны. Такие артефакты называются Пароделами и присутствуют в любой нормальной алхим-лаборатории. Если поместить в Пародел как образец пару капель очищенного вещества — но только хорошо очищенного, это важно! — он изменит в определённой области температуру кипения. Причём именно для вещества-образца и никакого иного.
— Зачем? И дистилляция… это что-то, связанное с вином?
— Хах, нет. То есть связь есть, но… хм. Дистилляция — это вообще любое разделение смеси веществ за счёт того, что у разных веществ (в частности, воды и винного спирта) и температура кипения тоже различна; это старый и неизменно популярный метод очистки жидких соединений. Кстати, аналогичный метод применительно к твёрдым веществам называется возгонкой. Однако применимость обоих ограничена, так как очень многие вещества, что изучаются жизненной алхимией, начинают разлагаться раньше, чем испаряются, или разлагаются раньше, чем плавятся, и вообще очень чувствительны к повышению температуры. Как еда обугливается на открытом огне, видела? Типичный пример. Мясо состоит из жизненных веществ, и как только содержащаяся в нём вода испарится, а температура продолжит повышаться — эти вещества тут же начинают разлагаться с сопутствующим обугливанием. Впрочем, разложение начинается ещё раньше этого момента, поэтому-то съедобные продукты во время варки становятся мягче. Большие и сложные частицы вещества распадаются на частицы поменьше и попроще; получается что-то вроде дробления, только на уровне, простым глазом неразличимом. А ещё случается так, что продукт какой-то реакции мешает её же протеканию…
Тут Хантер спохватился и вернулся к теме:
— В общем, без Пароделов алхимикам никуда. Как и без вот таких артефактов. Да-да, я про этот тёмный ящик. Называется он магический сепаратор или попросту Делитель. Позволяет, как следует из его названия, поделить смесь веществ на несколько слоёв с химически чистыми веществами. Как инструмент анализа и не только — незаменимая штука! Хотя жрёт уйму маны, в чём заключается его главный недостаток. Про вспомогательную алхимию ещё много чего можно рассказать, но суть ты поняла, я надеюсь?
— Обычные реакции, обычные вещества. Необычные способы получения и очистки.
— Превосходно! Самую суть уловила. Всё именно так. Остались субстанциональный и возвышенный разделы мистической алхимии… о. Простите, тётя Корте, увлёкся.
Подошедшая гномка хмыкнула, а вернее, фыркнула, продувая свой носовой фильтр.
— Вообще-то меня зовут Кортегано, или мейстрина Кортегано, или попросту коллега; вы демонстрируете вполне достаточный уровень, чтобы такое обращение было уместно.
— Прошу прощения… коллега.
— Ничего-ничего, — сказала она, — я не столь юна и обидчива, чтобы спорить из-за мелочей. А вы продолжайте. У вас неплохо получается… работали преподавателем?
— Куда мне. Просто повезло на протяжении нескольких лет получать уроки хорошего учителя, и теперь достаточно, образно выражаясь, включить внутреннего Ригара, чтобы… произвести впечатление. Однако сам я на стезе наставника — лишь неопытный новичок. Может, как выпускник Магистериума Начал, вы сами закончите рассказ о разделах алхимии?
— Нет-нет. Я всего лишь мейстрина, не магистрина. И преподавать… не умею. Лучше вы.
— Что ж. Если таково ваше желание, не смею отказаться. Итак. Субстанциональная алхимия изучает преобразования субстанций, то есть веществ, свойства которых частично зависят от спиритуальной компоненты. Возвышенная же алхимия занимается свойствами взаимодействий чисто спиритуальных, одним из примеров которых является создание маны из праны.
— Постой, — Шак задумчиво склонила голову набок. — А как насчёт деления, о котором ты говорил раньше? Зельеварение, потом эликсироведение, конденсомантия и трансмутация…
— О, это области практической алхимии.
— А деление на ординарную и мистическую со своими подразделами…
— …является одним из теоретических подходов, да. И надо заметить, что с точки зрения теории та же конденсомантия является не столько дисциплиной из области алхимии, сколько ещё одним, пусть и специфическим, разделом артефакторики. Ведь свойства пилюль в первую очередь обусловлены геометрией вложенных матриц чар; алхимические свойства материала, особенно для пилюль высоких классов, второстепенны. Более того: многие медицинские пилюли специально стараются делать из физиологически нейтральных, а ещё лучше — из съедобных материалов.
— Так какой же подход правильнее?
— Никакой, — хмыкнул Хантер, причём мейстрина Кортегано синхронно с ним издала ещё одно фырканье. — Или любой. Сам твой вопрос поставлен неверно. С тем же успехом можно спросить: «Какое растение лучше: сосна или пшеница?» Суть в том, что с помощью сосны не накормить голодного, с помощью пшеницы не выстроить дом. Так и в натурфилософии с магией у любого подхода есть свои плюсы и минусы.
— Понимаю… кажется.
— Тогда напоследок усвой ещё один момент. Да, разумные практикуют разные подходы, делят мир для изучения на меньшие части тем или иным способом, пробуют описывать одно и то же явление разными языками. Но на фундаментальном уровне мир един. Все его процессы, все выявленные законы, всё сущее — огромная, необычайно сложная, гармоничная целостность. Если бы разумные могли изучать мир именно как такую целостность, их понимание приблизилось бы к божественному. Но… мы не можем. Наши чувства, наше воображение, наш разум — ограничены. Вселенная же почти безгранична. Малое не вместит большого, сознание не охватит неохватное. Вот почему для изучающего окружающий мир нет иного пути, кроме углубления в частности. Мы отчасти подобны муравьям, что пытаются съесть корову. У муравьёв, кстати, это получается — но только по частям, постепенно. И непременно в сотрудничестве: для одного муравья или даже для сотен их корова слишком велика. Поэтому каждый маг выбирает специализацию, подчас очень узкую. Это неизбежно, ведь даже невероятно долгой жизни грандмастера магии не хватит, чтобы изучить мир во всей его полноте и сложности. Однако пусть углубление в детали не заставит тебя забыть о целостности бытия. Помни, что всё связано со всем.