Путь Любопытства. Дилогия (СИ)

Но амулета со Средним Отвержением Яда, как у его лидера, у Этцина нет. У него вообще нет никакой защиты от ядов.

Поэтому мгновенный бросок Болотной Наги к нему, не успевшему снова скрыться в спасительной невидимости, ставит в его жизни жирную точку.

— Четыре призыва, — хрипит Чалый потрясённо.

— Не угадал, — отвечает Хантер весело и громко. Так, чтобы услышали ВСЕ.

Хлопок!

Невидимое лезвие чиркает уже не по конечностям, а по горлу. Если Закрон и хотел сказать что-то напоследок, то возможности у него больше не остаётся. Алое бьёт фонтаном, левая рука уже мёртвого, но ещё не смирившегося Воина пытается закрыть рану.

Не получается.

Агония его коротка и сравнительно милосердна. Материал для сравнения валяется тут же, наглядно демонстрируя все неприглядные и мучительные особенности гибели от яда.

— Ну, вот я и победил, — констатирует Хантер, когда последняя судорога Чалого стихает.

Не слезая со Свирепого Двурога, маг коротким жестом опрокидывает в рот флак с неким зельем… хотя почему же «неким»? Учитывая, как взбурлила его прана и начал стремительно прирастать уменьшившийся из-за призыва Амфисбены резерв, во флаке находилось зелье Силы. Причём улучшенное, превосходящее концентрацией обычное раз в пять. А ценой — десятикратно.

— А ведь я собирался оставить ему жизнь. Если бы он играл честно, по правилам, мне бы вполне хватило некоторого количества крови и выполнения обязательств после проигрыша. Но если бы бандиты умели играть честно, они были бы кем-то другим. Кем-то лучшим.

Почти беззвучный — и искренний — вздох.

«Я действительно не хотел убивать… а теперь надо доиграть пьесу до конца».

— Знаете, в чём ещё состоит разница между стражником и преступником? Ну, помимо тех целей, которые они преследуют? За стражника отомстят. Или хотя бы сделают вид, что отомстили. А за преступника, который всю жизнь грёб исключительно под себя и почти никогда ни с кем не делился по доброй воле; за бандита, который только и делал, что грабил да убивал… эх. Обычно за этих несимпатичных персон мстить просто некому.

— Неправда!

— Правда, Кирфохира Шило. И ты это знаешь лучше многих. Потому что если бандит был ещё чьим-то сыном, отцом, братом, другом, возлюбленным — то и мстить за него будут именно как за сына, отца, брата, друга, возлюбленного. Как за атамана или любовника? Никогда. И если ты всё же когда-нибудь соберёшься отомстить мне, памятуя, что только раб мстит сразу — попытка эта случится не из-за того, каким замечательным человеком был Чалый и как от его отсутствия рядом опустел мир. Если ты попытаешься мстить, то лишь из-за самолюбия, уязвлённого моими словами, и ложно понимаемой бравады. Но ты не попытаешься. И никто из вас не попытается. Самое большее, что вы сделаете для этих двоих — похороните неподалёку. Потому что у преступников нет ценности выше, чем собственная жизнь. А за меня мстить будут. Причём не сделают вид, что отомстили, нет. Именно отомстят.

— Если ты такой умный, может, ещё и совет подкинешь? — крикнул Акси Кулич.

— Легко. Прекращайте быть бандитами, как при прежнем атамане, и становитесь командой Охотников. Нормальной, следующей традиции. Потому что только кажется, будто преступниками быть выгоднее. Враки! Много выгоды вы нажили под Закроном, кроме дурной славы и протёкших меж пальцами клатов? Становитесь командой. А лидером поставьте Кирфохиру… если, конечно, моё мнение вам интересно. Она не даст вам снова свернуть на тёмную дорожку, виден в ней некий стержень. Покрепче, чем во многих Воинах, что бреют бороды или отращивают их. На этом сеанс раздачи дармовых советов прекращаю, всем внимавшим моя искренняя благодарность. Шак, Рикс, соберите мои боевые трофеи, пожалуйста.

Спустя полчаса, когда на обочине дороги кучка Воинов и один маг-специалист обсудили назревшие вопросы и взялись за рытьё двух могил, Мийол остановил Зунга.

— Помнится, я обещал вам знакомство с первым из моих призывов? Что ж. Знакомьтесь: Эшки из рода Серокрылых Филинов. А вас она знает ровно столько же, сколько и я…

Мийол-странник

* * * Ученик

Ученик 1: я призвал тебя!

Позднее Мийол из Жабьего Дола, приёмный сын Ригара, маг, избравший школу призыва в качестве основной, не раз вспоминал этот момент. Вспоминал глаза навыкате, уставившиеся на него с морщинистого лица – водянистые, болотно‑зелёные, немигающие, со зрачками‑точками. Взгляд, полыхнувший какой‑то ненормальной радостью. И громкий вопль фальцетом:

– Наконец‑то ритуал удался! Я призвал тебя, мой ученик!

Мийола учили уважать тех, кто прожил дольше него; правду сказать, таких вокруг хватало: всё же самому ему исполнилось только четырнадцать полных лет. Также его учили уважать тех, кто сильнее него и больше знает. А вопящий фальцетом, зеленоглазый, в криво застёгнутом и во многих местах прожжённом либо испачканном лабораторном халате на голое тело, босой типчик с телосложением вешалки, уступающий ростом даже самому Мийолу, отнюдь не выдающемуся в этом смысле – он всё‑таки ощущался (и являлся) подмастерьем магии. Причём тоже школы призыва, если только Гортун не соврал совсем уж прямо и нагло.

Да, молодого мага учили уважению. И научили.

Но на дикий вопль он всё равно ответил без малейшей вежливости:

– Старик, ты рехнулся? Я пришёл сюда сам, своими ногами!

Собеседнику, очевидно, на непочтительность было наплевать. Глубоко и основательно так наплевать. Да что там: не факт, что он вообще услышал чужой ответ!

– Надо срочно записать текущие параметры, – объявил он, глядя уже не на Мийола, а куда‑то мимо, с видом восторженным и одновременно ошеломлённым. – Срочно.

После чего развернулся на правой пятке через левое плечо, покачнулся и рысью вбежал в косоватый дверной проём.

– Лидер, ты уверен, что нам не стоит бежать отсюда со всех ног? – спросил Рикс. Тоже человек, как и Мийол, он когда‑то выбрал Путь Воина и недавно, уже будучи частью их команды, укрепился на втором ранге. – Я слышал много историй про могущественных, но невменяемых колдунов, и не упомню, чтобы хоть одна из них закончилась чем‑то хорошим.

– Полностью согласна, – поддержала алурина по имени Шак. Настоящее имя её звучало куда длиннее: Ишаакрефи, дочь Сашширти; её плотная шёрстка имела серый с синим оттенок, из‑за чего она стала среди сородичей изгоем. А ещё она сравнительно недавно просила Мийола об ученичестве, и он согласился. – Давай сбежим! Быстро и далеко!

Маг вздохнул.

В этот поистине исторический (или скорее истерический?) момент ему с почти необоримой силой захотелось выполнить следующую последовательность действий:

Однако Мийол всё же поборол почти необоримую силу, толкавшую его прочь. Он решил немного подождать, пообщаться со стариком‑подмастерьем поближе. Подумал, что вернуться‑то никогда не поздно, что другого учителя на горизонте всё равно не видать, что можно потерпеть происходящие, как сказал бы Ригар, трэш, угар и содомию  хотя бы до следующего осветления.

И это решение, тут же озвученное спутникам, с превеликой неохотой и громким скрипом ими принятое, изменило его дальнейшую судьбу.

Необратимо.

Причём – что особенно забавно – к лучшему.

…дом старого мага располагался в весьма приятном месте. По дороге сюда трое Охотников успели налюбоваться видами. Стекавший с белых вершин Кладезь‑хребта звонкий, совершенно прозрачный, безымянный ледяной поток рушился с высоты в сотню с чем‑то локтей на округлившиеся с годами гранитные валуны и сбегал дальше, в такое же прозрачное и безымянное ледяное озерцо. Приблизительно круглое, оно имело что‑то около двухсот шагов в диаметре и поверхность его почти всегда оставалась зеркально‑гладкой.

На берегах озерца рос лес, сменяемый кое‑где альпийскими лугами и простирающийся до самых стен впадины. Практически отвесные, стены эти со стороны Синих Увалов вздымались даже выше, чем со стороны гор, отрезая всякую возможность преодолеть их по земле. Нет, существовало только два пути: либо прилететь, либо пройти, как команда Мийола, через весьма запутанные ходы верхнего Подземья, крепко (из‑за близости Сорок Пятого Гранита) охраняемые гномами. При этом потоки Природной Силы здесь отличались большой быстротой и плотностью. Вполне достаточной, чтобы удовлетворить даже младшего зверодемона… или мага в ранге подмастерья. Но – ещё один существенный плюс – впадина, имеющая около тысячи шагов по большой оси и семьсот шагов по оси малой, слишком мала, чтобы в ней достало пищи не только младшему зверодемону, но даже хищному магическому зверю четвёртого уровня.