Курсанты стойко переваривали полученную информацию. Никто не роптал, не жаловался. Все прошли кадетскую школу, дисциплина у каждого из присутствующих была на высоте.
Убедившись, что все всё поняли, он продолжил, — А теперь, первая тренировка, — улыбаясь сказал инструктор, а кадеты навострили уши, — не умрите от холода в этой развалюхе, — кивнул он на казарму.
Пожухлую траву уже начал покрывать иней, и температура продолжала резко снижаться. У Борга зуб на зуб не попадал, роба было совсем не предназначена для таких температур.
Не выдержав, один из курсантов выглядевший не лучше Борга спросил, — Сэр, могу я обратиться к вам сэр, — он стучал зубами и немного заикался.
— Можешь.
— Сэр, как нам это сделать в таких условиях? Без снаряжения и нормального укрытия? — вопрос был вполне закономерен и логичен.
В школе им рассказывали о специальных артефактах, помогающих выжить в самый лютый мороз или в самую дикую жару. Никто и никогда не рассказывал им о том, как выжить без одежды и снаряжения, находясь в дырявом сарае при температуре ниже нуля.
— Хороший вопрос курсант, — кивнул инструктор. — Вам лучше всего сейчас быть настолько сосредоточенными, насколько это вообще возможно. Потому что я покажу это лишь раз. То, что я вам сейчас покажу, называется воспламенением силы. Это серия движений, заставляющая вашу энергию циркулировать по телу определенным образом. Эта циркуляция помогает самой силе увеличиваться в объеме и повышает температуру тела.
Никто и никогда им не говорил о каких-то секретных техниках. Им казалось, что у воинов все просто в отличие от магов, мочи зверюг и увеличивай тем самым свою силу. Ни о каких «шаманских техниках с танцами» речи вообще не шло.
— Готовы? — спросил инструктор.
— Так точно сэр, — крикнули курсанты сосредоточенно наблюдая за инструктором. Ведь ради этого они и были здесь, только у капитана можно было научиться чему-то подобному.
Инструктор расставил ноги на ширине плеч, а руки поднял вверх. На лице полная сосредоточенность, глаза закрыты. Неожиданно тело инструктора начало перетекать из одной позы в другую. Это больше походило на серию йогических поз, менее статичных и более плавных. Курсанты смотрели во все глаза, как в неровном свете факелов, инструктор как вода перетекает из одной позы в другую. Это определенно было красиво, но эта красота была опасной. В каждом движении и позе, была угроза, которую не мог понять или описать ни один курсант. От тела инструктора стал исходить пар, его тело начало источать все больше и больше жара.
Он закончил только через минуту, — Ну что, может кто-то повторить? — с ухмылкой сказал он.
Весь сегодняшний день проходил по одному и тому же сценарию на протяжении многих лет. Никто до сего момента, не мог повторить воспламенение силы с первого раза, первую неделю курсанты практически не спали. Пока не изучали воспламенение силы, они всю ночь бегали вокруг барака чтобы не замерзнуть на смерть. Это было дополнительным давлением на тело и психику.
Из ровных рядов в которых началось недовольное роптание о том, что это мать его невозможно, поднялась маленькая ручка, — Я могу повторить это сэр.
Инструктор повернулся на источник звука. Самый маленький мальчишка о котором капитан упомянул вскользь, тянул руку как ученик начальных классов, — О неужели курсант, — с ехидцей сказал инструктор.
Он и сам проходил через эту тренировку и помнил какой, испытывал гнев, когда его инструктор демонстрировал воспламенение силы при свете факелов всего один раз.
— Так продемонстрируй это нам, — Борг не был любителем публичных выступлений и замялся, — ну что же ты давай! Выходи на середину и продемонстрируй нам что ты там запомнил, — на его практике не было таких смельчаков, но капитан говорил, что попадаются самоуверенные пацаны которых стоит проучивать, на ранних этапах обучения.
— Но, — продолжил инструктор в тот момент, когда мальчишка неохотно вышел на середину, — если у тебя не получиться, ты понесешь наказание за излишнюю самоуверенность, — с садисткой улыбкой сказал Рорит.
От угрозы Боргаф не испытал и тени сомнения в своих способностях к запоминанию. Память была одной из самых больших его гордостей с самого детства. Сначала он не понимал, что не все люди такие. Он спрашивал что-то у родителей о том, что произошло несколько лет назад, третьего числа седьмого месяца в два часа дня. А они ему отвечали, что этого не помнят, — «Что значит не помните? Что значит забывать?» — для него сама идея того, что можно что-то забыть, была дикой.