— Из уст короля всей расы гоблинов и главы банка — это звучит как-то…
— Странно? Тем не менее, — кивнул Златочуй, — кладёте руку на сферу и говорите, что ставите, сфера оценит это и выдаст вам цену…
— Хорошо… Печень левиафана, — я зашёл с козырей? Ну, у меня есть органы василиска, шкуру я уже пустил на плащи для всей семьи, как и шкуру левиафана. А вот органы, в большинстве, остались.
Чёрный шарик перекочевал на пустую чашу весов. Весы начали прогибаться, выравниваясь.
— Мало, мистер Рэйдж, — ухмыльнулся король, поёрзав в кресле.
— А, сейчас исправим, — кивнул я.
В итоге, через полчаса — я стал обладателем ещё одного крестража Волдеморта, заплатив за него пятью клыками левиафана, печенью, почками и одним клыком василиска. За ещё пять тысяч галлеонов — мы договорились о «подлоге». Я провернул фокус Регулуса с запиской, просто не удержался.
«Я забрал настоящий крестраж. Скоро ты умрёшь»
«А.Г. Р.»
Думаю, троице Поттера данное сообщение понравится.
***
(ОТ ЛИЦА ГАРРИ ПОТТЕРА, КУДА ЖЕ БЕЗ НЕГО?)
Гарри, Рон и Гермиона попивали сливочное пиво в «Трёх метлах». Всё-таки он радовался. Попасть в Хогсмит… Проводив взглядом Афину с подружками, которые как раз пошли на выход из таверны, Гарри задумался…
Вдруг, его волосы взъерошил ветерок. Дверь «Трёх мётел» снова открылась. Гарри выглянул из-за края своей кружки и поперхнулся.
В пивную вслед за налетевшим снегом только что вошли профессора МакГонагалл и Флитвик, а вслед за ними — Хагрид, увлечённый беседой с полным мужчиной в светло-зелёном котелке и плаще в тонкую полоску — Корнелиусом Фаджем, министром Магии и за министром Магии — вошёл Александр Гаррисон Рэйдж. Опять Гарри видел этого мужчину. И он не мог понять, что он к нему чувствует. С одной стороны — его прозвали «героем первой магической войны», а вот со второй… Его ненавидят семейство Уизли. Гарри не понимал, почему что мама Афины, что её папа — так недолюбливают семью Уизли. Отдельно странно вела себя Афина. Верная своему слову — она держалась поближе к нему и Невиллу, образуя ещё более странную группу, служа мостом между его компанией и Невиллом.
Рон и Гермиона в мгновение ока положили ладони Гарри на макушку и спихнули его с табуретки под стол. Пролив на себя сливочное пиво, Гарри отполз в сторону, сжимая свою пустую кружку и глядя, как ноги учителей и Фаджа подошли к барной стойке, постояли там, а потом развернулись и зашагали прямо к нему.
Где-то наверху Гермиона прошептала:
— Мобилиарбус!
Рождественская ёлка, стоявшая рядом с их столом, поднялась над полом на несколько сантиметров, отодвинулась в сторону и с мягким стуком приземлилась прямо перед их столом, скрыв их из виду. Александр Рэйдж в мгновение ока выхватил палочку, но затем, присмотревшись, ухмыльнулся. Гарри увидел, как за соседним столом отодвигаются ножки пяти стульев, потом услышал, как учителя и министр, кряхтя и вздыхая, сели. Начальник ДМП тоже сел.
Затем он увидел ещё одну пару ног в блестящих бирюзовых туфлях на высоких каблуках и услышал женский голос.
— Маленький «Джилливотер»…
— Мой, — сказал голос профессора МакГонагалл.
— Два литра выдержанной медовухи…
— Ага, спасибо, Розмерта, — сказал Хагрид.
— Вишнёвый сироп и содовая со льдом и зонтиком…
— М-м-м! — сказал профессор Флитвик, чмокнув губами.
— Шоколадный ликёр.
— Ага, — кивнул мистер Рэйдж.
— Значит, вы будете ром из красной смородины, министр.
— Спасибо, Розмерта, дорогая моя, — сказал голос Фаджа. — Должен сказать, очень приятно снова вас видеть. А сами выпить не хотите? Присаживайтесь…
— Ну, большое спасибо, министр.
Гарри посмотрел, как блестящие каблуки ушли и вернулись. Сердце неприятно колотило по горлу. Почему ему не пришло в голову, что у учителей сегодня тоже последний выходной в семестре? И сколько они будут тут сидеть? Если он хочет вернуться вечером в школу, ему нужно прокрасться обратно в «Сладкое королевство»… Рядом нервно дёрнулась нога Гермионы.
- Так что привело вас в наши края, министр, мистер Рэйдж? — раздался голос мадам Розмерты.
Гарри увидел, как нижняя часть толстого туловища Фаджа поёрзала на стуле, как будто он проверял, не подслушивают ли его. Рэйдж же даже не двинулся, видимо не счёл необходимым отвечать. Почему? Потом Фадж тихо сказал:
— Что же, как не Сириус Блэк, дорогая моя? Полагаю, вы слышали, что случилось в школе на Хэллоуин?
— Ну, до меня дошёл слух, — призналась мадам Розмерта.
— Вы рассказывали на всю пивную, Хагрид? — раздражённо сказала профессор МакГонагалл.
— Как думаете, Блэк всё ещё тут, мистер Рэйдж? — прошептала мадам Розмерта.
— В этом нельзя быть уверенным на сто процентов, — серьёзно проговорил блондин, поправив чёрную мантию, — Блэк всегда был довольно хитрым человеком в плане выкручиваться из необычных ситуаций.
— А вы знаете, что дементоры уже дважды обыскивали всю деревню? — сказала мадам Розмерта, слегка повысив голос. — Распугали мне всю клиентуру… Это очень плохо для бизнеса, министр, — теперь она уже обратилась к Фаджу.
— Розмерта, дорогая моя, мне они нравятся не больше, чем вам, — проговорил Фадж. — Необходимая предосторожность… безуспешная, но всё же… я только что встречался с некоторыми. Они злятся на Дамблдора — он не пускает их на территорию школы.
— И я с ним согласна, — резко сказала профессор МакГонагалл. — Как мы будем вести уроки, когда вокруг разгуливает этот кошмар?
— Верно, верно! — пропищал профессор Флитвик, у которого ноги свисали в тридцати сантиметрах от пола.
— И всё-таки, — возразил Фадж, — они здесь, чтобы защитить вас всех от кое-чего гораздо хуже… Мы все знаем, на что способен Блэк…
— Вы знаете, я до сих пор с трудом в это верю, — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Никогда бы не подумала, что на Тёмную Сторону перейдёт не кто-нибудь, а именно Сириус Блэк… То есть, я же помню его ещё мальчишкой, когда он учился в Хогвартсе. Сказали бы вы мне тогда, кем он станет, я бы сказала, что вы выпили слишком много медовухи.
— Разве это странно? — спросил Рэйдж. — На «тёмную сторону» много кто переходил, кого там видеть было по меньшей мере странно.
— Вы и половины не знаете, Розмерта, — грубовато сказал Фадж. — Худшее, что он сделал, не является общеизвестным.
— Худшее? — сказала мадам Розмерта, не скрывая любопытства в голосе. — Вы хотите сказать — хуже, чем убить всех тех людей?
— Вот именно, — сказал Фадж.
— Не могу поверить. Что же может быть ещё хуже?
— Вы сказали, что помните его учеником Хогвартса, Розмерта, — прошептала профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучшим другом?
— Естественно, — слегка усмехнулась мадам Розмерта. — Ни разу не видела их по отдельности, а вы? Сколько раз они у меня были — ох и смешили же они меня. Неразлучный дуэт Сириуса Блэка и Джеймса Поттера!
Гарри с громким звоном уронил свою кружку. Рон пнул его. Рэйдж покосился на ёлку.
— Именно, — сказала профессор МакГонагалл. — Блэк и Поттер. Главари своей маленькой банды. Оба, конечно, очень хорошо учились — исключительно хорошо, честно говоря — но не думаю, что у нас когда-либо была такая пара смутьянов…
— Ну не знаю, — хихикнул Хагрид. — Уж Фред и Джордж Уизли точно б с этим не согласились.
— Блэка и Поттера тоже можно было принять за братьев! — вставил профессор Флитвик. — Не разлей вода!
— Это уж точно, — сказал Фадж. — Из всех своих друзей Поттер доверял Блэку больше всего. После школы ничего не изменилось. Блэк был шафером, когда Джеймс женился на Лили. Потом они назначили его крёстным отцом Гарри. Гарри, конечно, понятия не имеет. Можете представить, какую боль ему бы причинила эта мысль.
— И он его предал? Александр, вы же тоже учились с ними, были однокурсником, только на Слизерине…
Повисло молчание. Рэйдж заговорил резко и довольно мрачно.
— О покойниках либо хорошо, либо ничего, но о Джеймсе Поттере я ничего хорошего вспомнить не могу. С первого курса и по, фактически, седьмой, он был той ещё мразью, бегал по всей школе, использовал всех, как мишень для заклинаний. Лично я от него слабо страдал, но спросите хотя бы Северуса… Ему от Поттера и Блэка доставалось поболее всех.