- Это Зуля...
- Зуля?! - Рэя радостно рассмеялась, так счастливо, что дикарка не обиделась, а принялась хихикать тихим баском.
- Зуля... - Шош растерянно кивнул косматой головой.
- Как козочка?!
- Козочка... - продолжал недоумевать Шош.
- Там, где я раньше жила были горы, и водились маленькие козочки. И они умели лазить по горам и даже по деревьям. Я их очень любила. Их называют у нас "зуля". Мама...- Горло перехватило, слёзы обожгли глаза. Пришлось поморгать и глубоко вздохнуть, прежде, чем она смогла закончить:
- Мама меня так называла... я умела тоже... и сейчас умею лазить... на деревья.
Выражение лица женщины хунской национальности беспрестанно менялось, отражая собственные переживания Рэи. В конце речи она шагнула вперед и осторожно обняла совлем тонентькую на её фоне фигурку. Руки оказались неожиданно мягкими, бережными, и девушка с удовольствием уткнулась в так вовремя подстваленное сильное плечо. Женщины помолчали, повздыхали, Зуля тихо погладила спину Арэи. Отстранилась, чуть наклонила большую голову, заглянула в лицо. Глаза у нее были тоже желтые, как у Шоша, но темнее и с коричневым ободком вокруг радужки. Красивые...
Арэя тут же озвучила впечатление:
- Зуля красивая... - теперь засмеялась, заухала баском дикарка, а смутился почему-то Шош. Словом, встреча вышла тёплая, а знакомство приятное. Потом они сидели на бревнах у котла, хуны кормили Рэю кашей из незнакомой крупы и перессказывали историю своего знакомства и совместных поисков Арэи.
Встретились они у черных ворот лечебницы в Арзари-Шариф. Зуля была там прачкой, дворником, черновым рабочим и грузчиком по совместительству. Местный начальник, Зуля называла его "Чика" с оттенком презрения в голосе, кроме всего часто бил женщину. Ни за что, мог стукнуть палкой или сапогом просто проходя мимо. Несколько раз она опрокидывала на себя таз с кипятком после таких пинков, но молча терпела, благо, на ней све раны и ожеги заживали быстро и бесследно. Однажды Чика не рассчитал удар, и плеснувшая из посудины кипящая мыльная вода попала на его собственную руку, обожгла от кисти до локтя. Зуле и тогда досталось много больше, и было очень больно. Но дикарка как всегда стерпела молча, а через три дня уже и думать забыла об очередной травме, остались только чуть более светлые участки кожи там, куда попал кипяток. А вот господин Чика за жестокость свою наказан оказался сполна! Рука его опухала всё сильнее день ото дня, причиняя нестерпимую боль. Он злился и кричал на "виновницу" своих страданий, но не приближался. А простодушная Зуля и впрямь считала себя виноватой. Этим своим переживанием она и поделилась с Шошем, который отирался у ворот для слуг, пытаясь вызнать хоть что-то о помещенной несколькими днями раньше в лечебницу своей подопечной. Они поделились друг с другом каждый своим горем. И горе Шоша Зуля сочла большим, чем собственное. В соотвествии со своим наивным характером, женщина тут же забыла собственные переживания и приняла активное участие в поисках тудук нового знакомца. Очень симпатичного, кстати, знакомца! Ей удалось подслушать несколько разговоров, подглядеть, как забирали из лечебницы искалеченную девушку слуги красивого господина с тонкими усиками, и проследить куда её отвезли. Потом уже Шош сам через работавших при Малом Дворце соплеменников узнал, кто был тот красивый господин с усиками, и куда дальше отвезут Рэю. Хуны всегда помогали друг другу во всем. И не только друг дуруг, как уже убедилась Рэя. Просто никому больше в голову не приходило обращаться к презираемому в Тагдишарате племени за помощью. А Рэе просто повезло. Позже Зуля нашла Шоша сама в бараках в пригороде для бедноты. Нашла и сообщила, что надо идти в Патаю с хунами, которым велено туда отправляться "делать дорогу". И поставила перед фактом: она идет с ним. Будет готовить еду и стирать одежду для рабочих. Обычно хунам для этого женщины не требовались, еда их была незамысловата, тряпье, служившее им одеждой они и сами стирали, если было во что переодеться, но о незавидной доле своей соплеменницы они знали, и возражений не было. И они ушли. Поселились вместе с другими в Олу, работали. Шош видел на дороге повозку, несколько повозок с женщинами, но ту, в которой привезли, наконец, его тудук опознал сразу по запаху. Хоть запах сильно изменился с момента их расставания, но он узнал, не ошибся. В свободное время, которого было не очень много, он кружил на безопасном расстоянии вокруг поместья, высматривал, принюхивался. Как-то ночью перелез ограду в том месте, где они позже встретились. Прокрался к дому, вынюхал, убедился, что Рэя здесь и продолжил наблюдать и выжидать.