- Имя? - Имя было заготовлено, Лилита без запинки ответила:
- Хумар Барах Каддис! - она бы и историю о бедной своей семье и о старшем брате - лекаре поведала бы очень убедительно, только её не спросили... просто указали на вход в барак. Койку она выбрала сама, в темном углу, подальше от двери и окон. И обнаружила на койке новенькую черную косынку из плотного хлопка. На всех койках такие лежали. Вот так, незаметно и не спросив согласия, её, похоже, завербовали в отряд "черноголовых"! Близилось время обеда, сбросив под кровать заплечный мешок, леди Дюльса отправилась искать источник весьма аппетитного запаха, который уже давно манил юного голодного "Хумара". Телега с котлом обнаружилась сразу за бараком, там же за грубо сколоченными столами расположились его многочисленные новые братья. Уже получив свою порцию густой, ароматной каши и хлеба, усаживаясь за один из столов Лилита увидела у соседнего барака группу потрепанных великанов. Они сидели прямо на земле и ели, похоже, точно такую же кашу. Только миски у них были раза в два побольше! А рядом с одним из великанов жалась маленькая женская фигурка в черном одеянии, лицо и руки её тоже были черными, и она тоже ела, приподнимая край покрывала, подносила ложку ко рту медленно, явно непривычным был такой способ питания. На запястье правой руки блестел медью широкий браслет "отверженной". Теперь, когда Лилита, наконец видела воочию леди Арэю Эллисар, ни подойти, ни поговорить с ней не было никакой возможности! Но более всего угнетало теперь агента специального подразделения Управления Безопасности Кесайской Империи опасение, что не имея нужных для конспирации и сокрытия своей личности навыков Рэя будет обнаружена, и тогда... трудно даже предположить, что же тогда будет с ней! С ней, и с самой Лилитой, потому, что Лилита больше не оставит её одну, чтобы ни случилось! А раскрытие неминуемо, это лишь вопрос времени. Сама Лилита уже заметила, как мелькнула под черной тканью тонкая полоска белой кожи девушки...
10. Другая судьба.
Первые дни после ухода из Олу оказались очень спокойными. Компания шла через лес, изредка натыкались на небольшие дороги. Рэя хорошо помнила карту от Арзари-Шариф до Патаи и немного восточнее, оживленных дорог тут не было. Она предложила держать направление на восток, избегая большие поселения, дойти до Восточной Гряды, потом вдоль нее двигаться на север, по большой дуге обойти Малаль-Шариф, в маленьких поселках запастись провизией, дальше караванной тропой по степи уже идти к Элитайским горам. Такой был план. И поначалу всё шло, катилось, как ладно подогнанные шестеренки по графитовой смазке. Привыкшие выживать в самых тяжелых условиях, дикари легко находили съедобные растения в лесу, но путь предстоял не близкий, и обойтись совсем без хлеба и чего-то еще более питательного, чем сладкие клубни лесной маниоки или плоды папайи было невозможно. Приходилось заходить в поселения, оказывавшиеся вблизи маршрута. Великаны заходили по двое, обычно сообразительный Гахар брал с собой кого помоложе. Иногда Рэя шла сама, Шош затаивался за деревьями поближе, готовый прийти в случае необходимости на помощь. Необходимости не возникало, наряд отверженной служил гарантией неприкосновенности. Жители столь отдаленных деревень и поселков были более суеверны, или более милосердны, а скорее всего и то, и другое вместе. Рэя присматривалась, прислушивалась, стараясь хоть что-то узнать о происходящем. Узнавать почти ничего не удавалось, кроме того, что повсюду, даже в самых маленьких селениях из трех - четырех ветхих домишек в последнее время всё чаще стали появляться воины в черном.
Однажды Рэя стала свидетельницей интересного разговора. Две молодые женщины не особенно таясь, покрывали свои и без того смуглые лица соком какого-то растения, дабы придать им еще более темный оттенок. Вероятно, стремились достичь какого-то известного только местным красавицам эталона. Главное, что уловила Арэя, сок этот придавал стойкий коричневый цвет и был весьма полезен для кожи. Постоянно находиться с закрытым лицом Рэя уже привыкла, но возможность свободнее дышать и меньше страдать от жары была очень привлекательна. Добыть этот самый сок оказалось просто, девушки предсазуемо охотно поделились им с отверженной, добавив еще пару лепешек, о которых она не просила, и немного вылинявший синий шарф. Увы! Рэю ожидало разочарование: сок растения оказался слишком едким, или непривычный организм девушки не принял его. На месте для пробы лишь слегка намазанном снадобьем, появились красные, зудящие волдыри. Так и осталась "дитя Эя" белоснежной, как цветы груши в княжеском саду. При каких обстоятельствах эти цветы удалось увидеть Зуле осталось загадкой, но и она, и остальные хунские женщины явно остались очень довольны, что Арэе не удалось сменить цвет лица и рук. Это поначалу и её не особенно огорчало. До момента, когда дорогу им заступили всадники на черных конях. Сами всадники тоже были в черном, точь в точь печально известные тсахи, только косынки на их головах были не красными, а тоже черными, как и остальное одеяние. Откуда они появились, как подобрались незамеченными, ни Рэя, ни её спутники не поняли, не сообразили. Как-то в один момент оказались они окруженными сразу со всех сторон и вытесненными на неширокую грунтовую дорогу. Ничего не оставалось, только подчиниться, следовать дальше, куда погнали их черные воины. Воины не применяли плетки или оружие, подталкивали в нужном направлении длинными палками, используя их на манер копья, только без острого железного наконечника. Дикарям давали время на отдых, раздавая на коротких привалах жесткие горьковатые лепешки из маниоки, так что собственные запасы более съедобных кукурузных по молчаливому согласию мужчин, доставались женщинам и Рэе. Зуля и Мнамна всё также поочереди кормили малыша, на коротких привалах совали попискивающий кулек Рэе, настойчиво совали. Не то, чтобы Рэя не любила детей, она не часто раньше имела дело с ними, но когда маленький сын Эльфахаттара оказывался у нее, всплывало разом всё неприятное, мутное и горькое, что накопилось в её душе со времени попадания в Тагдишарат. Девушка чувствовала себя обманутой и всё еще несвободной, словно воплотился самый страшный кошмар: она с ребенком навязавшего ей собственную волю Черного Эльфа, одна в чужой стране. И близость теплого, надежного плеча Шоша помогала слабо. Она всячески пыталась уклоняться от близкого контакта с ребенком. Зуля и Мнамна хорошо заботились о нем, даже за несколько дней личико младенца порозовело и округлилось. Другие женщины тоже были не против подержать его, ласково порычать, потыкаться носом в нежные детские кудряшки. Но они упорно совали "дитя Асир" Рэе в руки. Так, под конвоем, они миновали несколько совсем захудалых деревень и остановились на ночлег в населенном пунке побогаче. Стоянку разбили прямо на небольшой центральной площади, в обычное время служившей торжищем, как и во всех Тагдишаратских поселках и городах. Споро обустроили временный очаг и сварили какую-то кашу, оделив ей сначала своих пленников, потом уже всех черных воинов. И снова ни тычков, ни зуботычин, ни пущенной в ход плетки. Повода гуны конечно не давали, с ними были женщины и те, кого дикари считали детьми и оберегали. Но когда тсахам требовался повод, чтобы походя хлестнуть по чем попало тупого дикаря? Рэе даже показалось, что черные воины собирались позаботиться об устройстве женщин на ночь! Один из них внимательно проследил, как появились из заплечных мешков потрепанные подстилки и даже одеяло, как мужчины расположили с максимальным удобством собственных женщин и худенькую, одетую в черное рабыню. Потом сами устроились вокруг, ограждая от охранников и всех прочих. Наблюдатель что-то хрипло "прокаркал" своим и удалился в ближайших к площади домик. Рэя не видела, охранял ли кто их той ночью, но Шош и остальные гуны не проявляли беспокойства, тем более, не пытались бежать. Она спросила тихо Шоша, тот только горестно вздохнул и виновато покачал головой. Ну да, никуда им отсюда не деться. Утром их опять накормили той же кашей, только холодной, и покрикивая, подталкивая снова погнали по дороге. Так они пришли в Малаль-Шариф.