Утром было сыро, пасмурно и ветренно, но тумана и едкого запаха не было. Рэя отказалась от завтрака, накинула плащ и направилась к своей повозке. Сопровождающие встали много раньше, люди и лошади были готовы к отъезду. Пришлось снова взять младенца, хоть он так и остался завернутым в добротное покрывало, прихваченное из спальни в доме, но не ехать же малышу по такой погоде в открытой повозке. Проследив за размещением, глава их небольшого каравана отдал какие-то распоряжения, жестом велел Зуле лезть в повозку к Арэе, сам сел верхом на крупного, как у всех воинов справедливости, скакуна. Похоже, порода особая у них, высокие, длинноногие, жилистые. В повозку впряжены совсем другие. В повозку Зуля еле поместилась, с ней рядом было тесно и тепло. Когда отъехали, гуна взялась менять пеленки малышу, явно стремясь показать обновки. Мальчик был теперь облачен в маленькие распашонки, штанишки с клеенкой и прокладками, завернут в несколько пеленок и одеяльце, явно отрезанное от большого, с двумя необработанными краями.
- У хозяйки дитя, большой почти. Хорошая женщина. Сама дала! - Простодушная Зуля светилась от счастья, перессказывая, как вчера они с доброй "хозяйкой" искупали и переодели младенца, показала запас не новых но чистых, аккуратных тряпочек. Рэю даже кольнула досада на саму себя! Ей не пришло в голову позаботиться о ребенке, так всё снова перевернулась, как кривоколенный шатун... куда то теперь понесет? Похоже, она, наконец, выспалась, когда убаюканная качкой Зуля задремала, девушка взяла младенца, пристроила на коленях. Под сиденьем для неё была приготовлена корзинка с завтраком, о чем сообщил Омерзари прямо на ходу, наклонившись к окошку повозки:
- Здесь лучше не останавливаться, если не очень надо. Завод близко, дым едкий. - Пояснил сопровождающий, вызвав множество вопросов.
- Какой завод? - Но на вопрос девушки уже не кому было отвечать, помощник Тсахиба Первой Тысячи ускакал вперед, оставляя Рэю думать и предполагать. Подумать было над чем! Спустя час или два за окном стали различимы очертания высоких зданий с трубами, воздух снова пропитался пылью, запахами угля и горячего металла. Они проехали мимо без остановки, на достаточном расстоянии, чтобы были видны трубы и уходящий столбами в небо дым. Звуки сливались в равномерный гул, однообразный и монотонный. Учащимся Инстериума часто доводилось посещать Сталелитейный Завод в Лилле, Большой Механичекий под Динантом и Верфи на Западе Империи, в устье Норды, в Мнемомеханических Мастерских при Инстериуме работали чуть ли не ежедневно. Но этот завод был не похож на привычные Мастеру Мнемомеханику производства. Скорее напоминал илюстрации из старого учебника по Истории Становления... отдаленно. Да и разглядеть толком ей этот завод не дали. Но увиденного было достаточно, чтобы появились, наконец, предположения, куда и зачем её везут. Она сама не далее как позавчера продемонстрировала свой профессиональный уровень этим "воинам справедливости", теперь им нужны её знания. Что именно её заставят делать? Или о чем попросят? Хорошо, что всё, имеющее отноение к созданию оружия преподавалось только в Имперке, где учились Алекс и Том Илайрес. И еще Кант. И Рэя вдруг поймала себя на том, что про бывшего своего почти жениха она вспомнила впервые за несколько месяцев. О Томе думала каждый день... ну это понятно, Мастер Илайрес почти рядом! Осталось придумать, как с ним связаться.
Том совершенно правильно расшифровал послание Рэи и сделал правильные выводы. Зооформ принес данные о новой локации объекта, не трудно было догадаться, что движется девушка в Восточной Гряде. Именно там и нигде больше в Тагдишарате мог находиться центр, из которого невидимая сила управляла черными воинами. Теперь уже их можно было называть так с полным основанием. Редко попадались теперь в Арзари-Шариф всадники с красными повязками на головах, чаще ходили в черных или вообще без них. Их стало много больше, заметно изменилось и поведение. Никто уже не изображал обычных продавцов и покупателей, базары были закрыты уже несколько дней. Улицы, впрочем тоже были почти пусты, и уж точно не было на них ни детей, ни женщин. Исчезли и гуны - хуны, Том до сих пор путался в наименовании этого племени. Прибившийся к лекарю дикарь тоже покинул город, перед уходом сообщил Тому:
- Идти нада! - Куда и зачем так и не пояснил, бестолково мотая косматой головой, весьма убедительно изображал слабоумного. В том, что именно изображал, мастер не сомневался! Была возможность не раз убедиться в сообразительности и вполне человеческом уме этого гиганта. Но настаивать Том не стал, "Нада идти", значит, надо! У Тома тоже была причина поскорее покинуть Арзари-Шариф, и вряд ли им было по пути. Том ежедневно отправлял отчеты в Цитадель, откуда телеграфом из доставляли в Динант в считанные минуты. На границе теперь было полное затишье, только все больше прибывали гуны, организовав уже целое поселение у подножия горы. Том надеялся, что Рэя со своими спутниками следует туда же, достигнув Восточной Гряды, свернет на север, степью и караванным путем к Элитайским горам. И всё было бы на то похоже, если бы не большое количество тсахов рядом с ней. Как ни хотелось мастеру Илайресу надеяться на лучшее, приходилось признавать, что вероятнее всего и её "пригласили" на встречу с Великим Тсахидарахом. Не смотря на напряженную тишину в столице, лечебницу мастер посещал ежедневно, оставаясь в свою очередь и на ночные дежурства. Новых больных почти не было, но палата бедняков всё равно была переполнена. Дел хватало. Резко сменившаяся обстановка и постоянное присутствие личных охранников, всюду следовавших за ним после памятного ночного разговора и приглашения к Тсахидараху, до времени отклоненного, позволила отказаться от облика странствующего туарегского лекаря. В первую очередь Том вернул оптического бионикса на привычное место и вздохнул с облегчением! Одежду предпочел такую, в какой ходили в Тагдишарском Княжестве обыватели средней руки, не бедняки, но и не слишком богатые и знатные. Знать теперь вообще на улицах не появлялась. Малый Дворец был закрыт наглухо, только что не заколочен досками. Напряжение рано или поздно должно было разорваться, и однажды недобрым утром, возвращаясь с дежурства из лечебнице, мастеру повстречался глашатай, на всех перекрестках громко сообщавший, что этим днем, когда солнце будет в зените на площади главного базара состоится прилюдная казнь старшего помощника казначея Базилевса Пятнадцатого, по распоряжению самого Сиятельнейшего,своим прозорливым умом и мудростью прозревшего воровство и измену. На казнь собралось не особенно много народу, площадь была заполнена в основном черными воинами, присутствовало несколько официальных представителей Сиятельнейшего, самого правителя, ожидаемо, не было. Тому пойти пришлось по настоянию охранявших его тсахов. Да и надо было увидеть своими глазами, что происходит. Развязка была близка, и надеяться на бескровное разрешение противостояния не приходилось. С тех пор, как Том перестал прятаться под нарядом странствующего лекаря и снова постоянно носил оптического и других своих симбионтов открыто, окружающие стали держаться от него на некотором расстоянии. Даже Уважаемый Азиль предпочитал держать дистанцию. Преувеличенно вежливо кланялся, не начинал беседы первым, даже на чай перестал приглашать. Впрочем, если у Тома было время и желание выпить со стариком чаю и пообщаться, он сам проявлял инициативу без лишнего стеснения. И на площади, где установили деревянный помост для казни, пред Томом расступались даже черные воины, и он без препятствий прошел почти к самому помосту. Осужденного еще не привели, но на деревянном настиле уже лежало несколько тел, обезображенных ранами и начавшимся уже разложением.