- Это те, кто погибли по его вине, - сопровождающий указал на маленькие тела, прикрытые белым, - Это его сообщники, которых убили во время допросов.
Тела сообщников лежали с другой стороны, покрыты черным, но лишь частично, искаженные предсмертной мукой лица оставались на виду.
- Зачем они здесь? - Спросил Том.
- Чтобы люди видели справедливость! - В голосе черного воина звучала гордость и уверенность в своей правоте. Том успел отойти от помоста почти к краю базарной площади, когда вывели осужденного, поставили на колени и один из воинов просто шагнул на помост и коротким взмахом кривой сабли отсек голову. Голова ударилась о дерево, подскочила, покатилась в пыль, под ноги толпы. Том уже не разбирал голосов, не прислушивался к негромкому гомону за спиной. Ушел, не глядя на сопровождающих. На следующий день снова была публичная казнь. И на следующий. Мастер Илайрес ожидал кровопролития, возможных стычек на улицах, ранения и гибели людей в беспорядках. И тогда жертв, скорее всего было бы больше. Но такое деловитое, по расписанию, "когда солнце в зените" устранение неугодных идущему к власти Великому Тсахидараю не располагало к сочувствию "Спасителю отечества". Как ни странно, после нескольких дней гнетущей тишины, жители столицы стали выходить из своих домов, возобновилась торговля на малых базарах, только большой центральный так и остался местом казни. Не каждый день там казнили, иногда объявляли, что для всеобщего обозрения там выставлены головы уже казненных преступников или тела пострадавших от их преступления жертв. Известие о смерти советника Рамахара прошло на этом фоне почти не замеченным. И Том не обратил бы внимания, если бы не ждал этого. Теперь события должны были развиваться быстрее. Вечером того же дня в лечебницу снова пожаловал воин, при первой встрече резавший себе руку собственным ножом. Теперь его черный мундир еще больше отличался от от прочих, облаченных в черное, наводнивших Арзари-Шариф. Черной, едва поблескивающей нитью были вышиты рукава кителя и стоячий ворот.