- Едешь за нами, Тсараф Хумар… - И легким кивком всадник указал «пареньку» место в строю. Ответа в данном случае не требовалось. Неизвестно, как удалось бы попасть в Малаль-Шариф без этих нечаянных попутчиков, так что агент Дюльса не спешила огорчаться и менять планы. Ей надо было попасть в город и выяснить, куда и зачем гнали гунов с Арэей заодно.
Небольшой отряд как раз въезжал в город, через отрытую специально для него боковую калитку, когда приоткрылись и главные ворота выпуская другую группу черных воинов. То, что братья не обменялись приветствиями, было делом обычным, тсахи - народ немногословный и не особенно приветливый, удивило Лилиту то, что выезжали они на тех самых маленьких возках, запряженных неказистами лошадками и ослами, и предназначенных для переправки товаров на городские базары и склады. Никогда таким неблагородным занятием тсахи не занимались! Еще больше удивило агента то, что удивило это только её. Другие "братья" внимания на сей странный факт вовсе не обратили. Ситуация была очень нестандартной, и Лилита порадовалась, что у нее неожиданно появилась возможность разобраться в происходящем не привлекая внимания, не задавая подозрительных вопросов. Вместе с отрядом она проследовала через весь город до его северной окраины с "черными воротами", близ которых обнаружились тсахские казармы, неожиданно большие, способные одновременно разместить не менее тысячи воинов. И конюшни не менее вместительные. И еще одна странность была: многие черные воины повязывали головы не красными, а черными косынками. По пути от Олу до Малаль-Шариф Лилите уже встречались такие, на её осторожный вопрос один из старших братьев ответил что-то вроде: " Не важно, что на голове, важно, что в сердце...". Может, кому-то это и было неважно, но только не агенту Дюльсе! И особенно теперь, когда вокруг было непривычно много этих самых тсахских "братьев", и теперь уже подавляющее большинство из них не были отмечены красным пламенем, развевающимся на затылке! При размещении в казарме тот же седоусый коротко спросил:
- Имя? - Имя было заготовлено, Лилита без запинки ответила:
- Хумар Барах Каддис! - она бы и историю о бедной своей семье и о старшем брате - лекаре поведала бы очень убедительно, только её не спросили... просто указали на вход в барак. Койку она выбрала сама, в темном углу, подальше от двери и окон. И обнаружила на койке новенькую черную косынку из плотного хлопка. На всех койках такие лежали. Вот так, незаметно и не спросив согласия, её, похоже, завербовали в отряд "черноголовых"! Близилось время обеда, сбросив под кровать заплечный мешок, леди Дюльса отправилась искать источник весьма аппетитного запаха, который уже давно манил юного голодного "Хумара". Телега с котлом обнаружилась сразу за бараком, там же за грубо сколоченными столами расположились его многочисленные новые братья. Уже получив свою порцию густой, ароматной каши и хлеба, усаживаясь за один из столов Лилита увидела у соседнего барака группу потрепанных великанов. Они сидели прямо на земле и ели, похоже, точно такую же кашу. Только миски у них были раза в два побольше! А рядом с одним из великанов жалась маленькая женская фигурка в черном одеянии, лицо и руки её тоже были черными, и она тоже ела, приподнимая край покрывала, подносила ложку ко рту медленно, явно непривычным был такой способ питания. На запястье правой руки блестел медью широкий браслет "отверженой". Теперь, когда Лилита, наконец видела воочию леди Арэю Эллисар, ни подойти, ни поговорить с ней не было никакой возможности! Но более всего угнетало теперь агента специального подразделения Управления Безопасности Кесайской Империи опасение, что не имея нужных для конспирации и сокрытия своей личности навыков Рэя будет обнаружена, и тогда... трудно даже предположить, что же тогда будет с ней! С ней, и с самой Лилитой, потому, что Лилита больше не оставит её одну, чтобы ни случилось! А раскрытие неминуемо, это лишь вопрос времени. Сама Лилита уже заметила, как мелькнула под черной тканью тонкая полоска белой кожи девушки...
Следующим утром Лилита увидела только пыль из-под колес повозки, увозившей Рэю за черные ворота. Одновременно с разочарованием агент испытала и облегчение, встреча откладывалась, появилось время для того, чтобы разобраться в ситуации и спланировать "уход". И всё же, задержаться в Малаль-Шариф пришлось дольше, чем того хотелось. Отряд, к которому приписали юного Каддиса, остался патрулировать улицы, поддерживать порядок в главном торговом городе северо-востока Тагдишарата. Если бы не постоянное беспокойство об Арэе, леди Лилита получала бы истинное удовольствие от этого процесса! Она уже вполне вжилась в роль, не опасясь разоблачения общалась с "братьями", каждый день узнавала всё больше подробностей об их нравах и быте, и всё больше не понимала, как эти, совершенно обыкновенные люди, любящие вкусно поесть, весело провести время за бутылочкой хусса и порезвиться в "Доме семи цветов" могли одновременно быть жестокими и хладнокровными убийцами. В "Дом семи цветов" её не звали, не доросла. Точнее не дорос еще Хумар Барах Каддис. Но кат жевать пришлось и тренироваться метко сплевывать красную от травы слюну. А еще гнать до одури коня по степи за черными воротами, стрелять из простого лука, что было на порядок сложнее, чем из привычного мнемомеханического, кидать ножи в мишень, вольтижировать на полном скаку. В последнем, кстати, юный Каддис превосходил всех товарищей по этим рискованным забавам. Но самым сложным по началу было изыскивать многочисленные убедительные поводы уклоняться от совместного купания в вялотекущей мелкой Сарайе, несшей мутные воды с Восточной Гряды. Но и в этом Лилита Холмс стала весьма искусной уже на третий день, как впрочем и во всем, за что бралась. Как - никак двойной дар: очень слабый мнемомеханика и крепкий воздушный. Но расслабляться агент не спешила. Кажется, она теперь подслушивала и подсматривала даже во сне. Скрытый змеистый симбионт мягкой пульсацией постоянно напоминал о присутствии где-то рядом зооморфов, значит, мастер Илайрес в курсе её места нахождения. Хоть воспользоваться этой связью Дюльса теперь не могла, поддержку товарища чувствовала и была ей очень рада. Среди черных воинов она больше всего сошлась с Джанаком Мусой, как и все принявшем Лилиту за подростка не старше восемнадцати. Самому Джанаку было уже двадцать пять и он не подозревал, что опекаемый им "Тсафар Хумар", то есть младший брат, на самом деле старше его почти на десять лет. И вообще, "он" - леди. Поначалу Лилита насторожилась: даже если новый приятель не поставлен наблюдать за фальшивым младшим братом, остается опасность быть разоблаченным по неосторожности. И такое почти случилось, когда леди в сумерках принимала омовение в Сарайе. Совершенно случайно Джанак появился, когда она стояла спиной к берегу, оттирая пот и грязь с груди, и сразу окликнул, не таясь. Лилита услышала бы его и так, воин не крался, не таился, но всё же лучше, что он подал голос, значит, ничего дурного не замышлял, а главное, не подозревал. Она вернула приветствие и нырнула в воду с головой. Вынырнула как раз, когда в воду погрузился вновь пришедший. Когда Джанак выходил из воды леди Лилита уже обтерлась и была в длинной рубахе и штанах. Сапоги натягивать не стала, маленький размер ноги не должен был привлечь особого внимания, во-первых она , то есть "он" еще почти подросток, во-вторых мужчины тагдишарцы не отличались сами особо крупными ступнями и размером кистей. Даже у простолюдинов руки с длинными тонкими пальцами в империи сошли бы за признак древней, благородной крови. И лица были смуглые, немного хищные, но с тонкими чертами. Лилита находила их красивыми. Джанак Муса же и среди остальных рослых и ладно скроенных воинов выделялся и статью и лицом. В других обстоятельствах желала бы леди Лилита Алитэя Холмс получать от такого красавчика утренние букеты! Но она была теперь там, где была, и терять бдительность от влажных черных глаз черного воина не собиралась. Не такова леди Лилита Алитея Холмс! Джанак оказался разговорчивым и доброжелательным человеком. Может от того, что в братство попал только в десять лет и помнил жизнь в родительской семье с братьями и сестрами. С заботливой и ласковой матерью и любящим отцом. Обычно мальчиков отдавали тсахам раньше, лет с пяти. Отдавали как бедные многодетные семьи, так и более зажиточные. Престижно было иметь сына, отданного в служение справедливости. Соседи уважали, кое кто даже опасался, хоть ушедший сын больше сыном не считался и не возвращался домой навестить родных. Никогда. Джанаку в братстве пришлось по началу тяжело, дисциплина, бесконечные тренировки, тяжелый труд. А главное, беспрекословное подчинение любым приказам, не задумываясь. Порой в целях обучения тсахитары создавали ситуации, когда немедленное выполнение приказа спасало жизнь тсафарам. Прыгай в пропасть, когда невидно никакой угрозы! Прыгнувшие оказывались в воде, испугавшиеся погибали под неожиданно сорвавшимся куском скалы. Не часто погибали, обычно хватало