Эльфенышу уже исполнилось три месяца, он заметно подрос и начал проявлять характер. Няня тагарка ему понравилась, а от кормилицы он отказался, едва попробовав её грудь устроил такой скандал, что пришлось позвать Рэю, чтобы успокоить младенца. Ну это няня так решила, что Рэя сможет его успокоить. Когда прибежавшая прислуга взволнованно стала объяснять причину, ради которой оторвала мастера от работы, девушка сначала вообще не поняла, причем тут она. Потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в ситуации и распорядится позвать Зулю или Мнамна. Пришла Зуля. Мнамана прошедшей ночью родила собственного ребенка и хоть была полна сил и желания продолжать кормить приемыша, молоко её теперь стало "тяжелым", как выразилась дикарка, не подходящим для слабого человечка. Так и осталась единственной кормилицей чудом уцелевшего сына несчастного племянника последнего Тагдишарского Князя. Скоро и у Зули молоко станет "тяжелым", из её путанных пояснений и подсчетов выходило месяца два, может чуть больше. Пока он оставался под постоянным присмотром тагарской няни, которая выказывала подопечному искреннюю любовь и заботу. несколько раз в день, по известному только ей расписанию тагарка носила малыша в гунский барак на кормление. Чем еще они там занимались в компании дикарок, неведомо, но возвращались оба весьма довольные, ребенок был спокоен и бодр. Обязательным был ритуал общения младенца с леди Эллисар. Он так и не решила, посвящать ли кого-то в тонкости их сомнительной родственной связи. Не знала, чем может это обернуться для приемыша, откладывала разговор. Приходилось общаться, брать на руки, агукать, отвечать на робкие улыбки маленького человека, видеть в его чертах черты Эльфахаттара, гнать горькие мысли обо всем, что пришло в её жизнь с появлением этого человека. А еще больше о том, что она потеряла. По счастью на помощь приходила работа, интересная, срочная, важная. Мастер ювелир из Арзари-Шариф появился в Новой Цитадели через неделю после памятного разговора с Сирксом. Для представления Арэе в мастерскую его привел сотник Омерзари, очевидно его и посылали в столицу с поручением. Ювелир мелко кланялся, смотрел в пол, раболепно прижимал руки к груди. Только когда бросил взгляд на чертежи, подсунутые Рэей ему под самый нос, поднял глаза на девушку. И показалось Рэе в его взгляде было облегчение. Поговорить наедине им удалось уже на следующий день, когда ненавязчиво маячевшему рядом Омерзари надоело слушать непонятные термины, которыми обменивались мастера.
- Моя госпожа, я так рад, что вы живы...
Вот, что услышала Рэя вместо ожидаемых упреков, за то, что сорвали мастера с привычного места, увезли в Новую Цитадель, подвергая неизвестным опасностям. Не то, чтобы Рэя Эллисар уж очень переживала за судьбу старого тагдишарца, если верить Сиру и Аспару, все перемены в Тагдишарате были только к лучшему, а неизбежные жертвы уже принесены, и других быть не должно, но слова Диса её очень обрадовали. Позже она узнала, что мастер был одинок, женатые сыновья жили где-то под Хундузом, жена умерла лет десять назад. Из всех радостей жизни у старика оставалась только работа, а заказы Рэи привнесли в неё новое вдохновение. Познакомиться с мастером, придумавшим удивительное нечто, чему Дис названия не знал, увидеть, что получилось с участием сделанных им деталей было самым горячим его желанием. Рэя немедленно, не думая о приличиях задрала штанину, скинула привычным движением каучуковый тапочек. В мастерской они оставались одни, и девушка уселась на широкий чертежный стол, симбиотическую ступню поставила на столешницу согнув колено. Специально чуть усилила звук работающего механикса, шевелила пальцами, поворачивала ступню. Наслаждалась восхищенными взглядами мастера, человека, который мог хоть немного оценить результаты её труда. Некоторое время ушло на обустройство мастерской для ювелира, помещение пришлось выделить в цокольном этаже Цитадели, только там смогли оперативно установить вытяжку и очаг. Мастер Дис, похоже и ночевал там. В какое бы время Рэя ни прибегала с вопросами и поручениями, он всегда был на месте, был готов выслушать и немедленно выполнить все, о чем его просили.