- Просыпайся же! Уже все поели, не встанешь, голодный поедешь! - Сегодня он не смеялся, явно был сердит, Лилита поспешила встать, пока умывалась и ела привычную уже кашу, приятель сам собрал её дорожный мешок, потом и коня оседлал. Остальные воины не обращали внимания на такую заботу, не только Джанак Муса так явно помогал товарищу. Поговорить получилось только в Самхадуре, когда разбились на пары патрулировать улицы.
- Чего дуешься? - Толкнул плечом Лилиту Джанак: - Я только недавно догадался. Не бойся, никому не скажу!
- А если другие догадаются? - Лилита охотно приняла тему, не женлая затягивать игру.
- Не догадаются А если догадаются... не знаю, что будет. Не было при мне таких случаев! Это ж надо! Девчонка додумалась в тсахи податься! Сирота что ли?
- Нет - нет! - Лилита не желала даже ради легенды такое про себя говорить! - Сбежала от родителей просто. Брат старший был, он меня с детства учил бороться, скакать, саблей рубиться. Потом сам стал кузнецом, на дочке деревенского кузнеца женился, а я вот решила, что в семье должен быть хоть один воин! - Говорила не спеша, как бы нехотя, давая себе времени ступать осторожно, подбирая слова, следя за реакцией слушателя. Глаза слушателя смотрели внимательно, чуть насмешливо, но опастности не предвещали.
- Ну вот... а теперь и война кончилась, и с Империей мир будет, и жизнь вся по другому пойдет... и я не знаю, что дальше мне делать. - Закончила вопросительно глядя на Джанака. Давай, теперь ты как раз и должен предложить вместе отправиться на поиски счастья... Но парень и впрямь был тугодумом, спросил про другое:
- Домой то вернуться не хочешь?
- Какое "домой"! - Досада была вполне тастоящей: - Что мне родные скажут? Год с тсахами шаталась! А где те девки, что с тсахами шатаются, знаешь?!
- Так ты ж не с тсахами шаталась! Ты сама тсах была! И есть сейчас. Ты настоящий воин!
- Ну да, а женщин воинов в Тагдишарате не бывает... Я думала, что при новой то власти по-другому станет, но вижу теперь, не станет. - И Лилита весьма убедительно повесила голову. Надо было дожимать товарища и девушка продолжила: - Мне уходить надо, пока кто-то еще не догадался, ато скоро узнаешь, что с девицами делают, с теми кто в тсахи пробрался...
Угроза подействовала, мысли парня повернулись в нужную сторону, правда двигались со скрипом, словно ржа подъела...
- Куда ж ты одна пойдешь то? - Джанак озадаченно почесал затылок
- А в Империю пойду! - Дерзко сверкнула глазами Лилита: - Да, в Кесайю и пойду! Присоединюсь к гунам, надену лохмотья и потихонечку, потихонечку к Элитайским горам! Не сдашь меня? - И выжидательно уставилась... и хлоп - хлоп красивыми ресничками...давай же, соображай быстрее! И тут уж Джанак не подвел:
- С тобой пойду! Гуны народ смирный, но ты видела, им и самим выбираться теперь к горам стало труднее, в ошейниках рабских далеко не уйдешь! - И уже решительно тряхнул кудрями: - Да, с тобой пойду. Сегодня к сотнику схожу, запросимся в отряд, что на юг ушел вчера, если нас отпустят, поскачем вдогонку, из Самхадура уйдем, наши еще на неделю, не меньше, останутся. Так нас никто не заподозрит.
План, тщательно выверенный Лилитой по минутам буквально, расчитавшей время прихода одного отряда и ухода другого, Джанак изложил точно по задуманному. Значит, можно и провизией запастись без оглядки, и кое-что из нужного в дорогу купить на рынке в Самхадуре. Все так и вышло, выехали на рассвете сделующего дня, попрощавшись с товарищами из отряда еще накануне. Отъехали подальше от городских ворот, свернули с пустынной по раннему времени дороги в лесок, переоделись в темно синие одежды, ничем не напоминающие черное обмундирование воинов. Сквозь лес прошли, ведя коней под узцы, на другую дорогу, повернули обратно, по большой дуге обходя крупный город. Встретившийся отряд тсахов на них внимания не обратил, но поволноваться заставил. Как разъехались, Джанак предложил:
- Коней сменить надо, скоро будет небольшой торговый город, через него идет прямой путь в Хундуз, там попробуем.
Небольшой город назывался Сади - Керим, что в переводе значило место, где сходятся реки. Рек в окрестностях не наблюдалось, зато была традиционная торговая площадь в центре, где выменяли коней без труда. Джанаку достался жеребец такой же черной масти, как прежний, но гораздо старше и не тех статей. Так себе, жеребчик был... но оно и лучшему. А для Лилиты взяли молодого, игривого, неприметной темно серой масти. Джанак пояснил, что торговцы никому не скажут об обмене, их то красавцы явно из тсахских конюшен, то есть не принадлежат им, это понятно всем с первого взгляда, а потому и сами торговцы не имели права ни покупать, ни обменивать их. И если всткроется, то неизвестно, кого сильнее накажут. Но на свякий случай табунщикам рассказали, что едут братья на юг, возвращаются к семье, потому, что жизнь теперь повернулась в другую сторону, надо бы выяснить, что в их родной деревне творится. О начале правления совета Вазираев знали уже и в этом, весьма удаленном от Арзари-Шариф городке. Вроде все прошло гладко, но ночевать путники не остались, поспешив покинуть Сади - Керим. Продложая путь в стороне от дорог и крупных поселей, вышли на караванную тропу в степи через три дня. Только теперь им свтретилась небольшая группа дикарей, всего шестеро, среди них две женщины и даже дети, мужчины катили большую одноколесную телегу, один толкал сзади, двое держали по бокам. Дети обнаружились на телеге, когда Джанак с Лилитой подъехали ближе, их в ворохе тряпья не было видно, только озорные глаза блестели сквозь прорехи. Сначала ехали молча, давая насторожившимся гунам привыкнуть к попутчикам, заговорили только вечером, Джанак спешился, чуть поклонился самому старшему на вид: