Приняла сообщение от Тома и отправила ответные только в своей комнате в Цитадели. Слишком уж ценным преимуществом была это зооформная связь, без нее Рэя не могла бы так уверенно противостоять нападкам братьев тсахидараев. Стоило исключить малейшие риски быть обнаруженной. Послание было подробным и объемным. О её семье, со слов отца, бывшего теперь на пути в Тай Брава. О Рихаре, и его заботах в Барай Хуна. О предстоящей встрече посольства там же, в Тай Брава. О намерении родителей Рэи забрать её сына в Динант вместе с Зулей и Шошем. В этом месте она споткнулась и надолго задумалась, припоминая всё, что об Асире Эльфахаттаре сообщала ранее сообщала Тому в криптограммах и при личной встрече с Дюльсой. Ничего такого, никогда она не упоминала о своём отношении к ребенку черного Эльфа, и уж тем более, не называла его собственным сыном. Следовало срочно внести ясность по этому вопросу. Девушка была не проив того, чтобы её собственные родители позаботились о малыше, а о переезде к ним в поместье или в Динант Шоша с Зулей просто мечтала! Но недомолвок в этом вопросе быть не должно. Она подробно описала обстоятельства рождения Асира, встречу с его матерью в Патае, когда им с гунами удалось обнаружить и спасти мальчика. И о смерти несостоявшейся жены Эльфахаттара Руминаша Базилевса Мани, которая случилась на её глазах. Писать теперь было легко, привыкла, а для прочтения дешифратор вообще не требовался. Она слушала треск и пощелкивание криптограммы, представляя себ тихий голос Тома Илайреса. Похоже, она сама придумала для себя этого мужчину и привязала к нему свое неугомонное сердце! Да, он всегда ей очень нравился, хоть сравнение с красавцем Рихаром было и не в его пользу, но не влюбилалсь, просто радовалась встречам, слушала с восхищением его слова про зооформов и прожорливого жестяного ворона, про другие интересные штуки. А кто бы его не слушал с открытым ртом? Таких гениальных Мастеров и в Кесайской Империи по пальцам пересчитать. То в свободные минуты, наедине с собой Рэя думала о нем не как о гениальном мастере, она была достаточно смела, чтобы честно себе признаться в этом. Состояние Сирска по возвращении из Нурхари Батум Мастер нашла вполне удовлетворительным, хоть тот и пытался жаловаться на боли и неподвижность мнемомеханической конечности. Чувствуя покой в присутствии Гараха, неизменно оказывавшегося рядом, стоило ей выйти из врат Цитадели, она старалась большую часть времени проводить в мастерской. Делала чертежи для завода, готовила заказ на мелкие детали для ювелира, и всегда могла показать Аспару и Сирксу чертежи механической руки с пометками и поправками, над которыми тоже не переставала работать.
Том получил очередное сообщение из Новой Цитадели рано утром, ручной хронометр высвечивал в темноте четыре пятнадцать. Маленькие теплые лапки топтались прямо по щеке, изредка и остренький медный клювик прикасался к чувствительной спросонья коже. Его собственные нахальные создания свободно влетали в окно комнаты где он не без комфорта устроился вдали от остальных обитателей Хундай Сунама. Он приложил все усилия для того, чтобы его обустройство в квадратной башне с открытой площадкой наверху вызвало опасения у тагарцев и тсахов, чтобы поменьше оказалось любопытных, желающих сунуть нос в дела Мастера. В свалке железного хлама в подвале нашлось много разного добра, в умелых руках превратившегося в нечто непонятное, пугающее не сведущих в мнемомеханике обывателей. В древнем храме все, кроме самого Тома таковыми и являлись. В запасах у здешних служителей было в достатке деревянного масла, которое с успехом заменяло синтетическую смазку любых механиксов. Корме андромеханических, естественно, которым подходит только графит. Но Том сознательно использовал масло это лишь в необходимо минимальных количествах, так, что созданные из местного металлолома механиксы при движении издавали душераздирающий скрежет и скрип. Мастер очень потешался, наблюдая, как шарахались здоровые мужики, именующие себя "черными воинами" от тощего, похожего на скелет собаки простейшего переносчика, его в первый же день смастерил Илайрес в помощь призванным для разборки и сортировки завалов в подвале. Надо ли говорить, что от помощника решительно отказались? Подливая масла в топку их неудовольствия, того самого, сэкономленного на смазке масла, Том и дальше стал собирать несуразных уродцев, имеющих единственную функцию: периодически двигаться бестолку и надрывно скрежетать. Таких он выстроил вдоль всего длинного перехода от центрального зала храма в облюбованную квадратную башню, и вверх по угловатой лестнице на два пролета. Дальше начиналась зона его собственного комфорта, еще на пару этажей выше и находилась его личная комната. А выше уже только открытая площадка с зубчатой оградой. И вот если бы не обстоятельства его насильственного затвора в этой полуразрушенной крепости, ему бы даже нравилось новое пристанище! В последние несколько дней он лишь изредка спускался с башни, проверить работы, отдать указания и покопаться в кучке самых мелких деталей. Всё богатство раскладывали на надземном этаже, куда худо-бедно проникал дневной свет, сортировали по форме и размерам, по строгим инструкциям Тома разбирали на части промасливая, то, что еще можно было разобрать. Для стимулирования рабочего процесса Том наскоро собрал незамысловатый ручной арбалет из того, что собственно и было когда-то арбалетом, точнее, несколькими арбалетами очень примитивной конструкции. Создание Мастера Илайреса не далеко ушло от первоначального образца, отличалось скорее чисто декоративно. Прицельно попасть в мишень из него было не реально человеку без хорошо развитого Мнемомеханического Дара. Этого, разумеется никто не объяснил желающим попрактиковаться в стрельбе, раз за разом попадавшим на добрый десяток дюймов выше, ниже левее и правее болта, впечатанного показательно в центр мишени самим Мастером. С силой его Дара болт в цель попал бы, наверное, и без арбалета. Но это так и осталось его маленькой тайной. Зато получив указание собрать еще с десяток таких же от плотно опекавшего его тсахского сотника, мог спокойно дельше действовать по собственному плану. Опека бравого черного воина заканчивалась ровно на входе в узкий коридор, ведущий от центрального зала в квадратную башню. Иногда Том присоединялся в общей трапезной к братству, чаще за завтраком или обедом. Послушать разговоры, приглядеться к лицам, попробовать прочитать настроение. Для чего иногда задавал неудобные вопросы, вроде: " Остался ли в живых тот или иной из Базилевсов", - называл первое имя пришедшее на ум. Или принимался пересказывать сюжет одной из серий "Ржа в Кесайской Империи", заставляя замирать слушателей за столом и еще дальше держаться от квадратной башни после трапезы. Когда он к обеду не являлся, слуга тагарец, старик, выглядевший лет на сто с пружинкой, лысый и костлявый, приносил поднос к началу лестницы, храбро миновав коридор со скрежещущими и стонущими обитателями, и призыв его гулкая пустота превращала уже в настоящий вой. Тому казалось, что старик и сам чувствует некое родство со скелетоподобными механиксами и просто забавляется ситуацией, нисколько не страшась. Он напоминал знаменитого профессора Рэкса Нордюла, гениального учителя, полутагарца по происхождению. Худобой, статью и осанкой, а более своего хитрым блеском в мутноватых старческих глазах. Словом, устроился Том со всем возможным комфортом. Кто и когда до него разбил маленькую клумбу на верхней площадке башни, неведомо, но чахлые кустики туи и бледные побеги багратиса уже его стараниями приободрились и радовали яркими цветочками и сочной зеленью.